Чтение онлайн

– А на поклон котору икону апостолов ставить? Часовенну? Аль свою келейную выдашь?
– спросила Аркадия.

– Келейную выдам, пригляднее будет,- молвила Манефа.- С Фленушкой завтра пришлю, только уж ты побереги ее ради господа, жемчуг-то не осыпался бы, древня уж больно икона-то... Ну, управляйся же, матушка, с богом. Пособи тебе господи. Покуда прощай, а пойдешь - кликни ко мне Виринею.

Сотворив уставные метанья и благословясь у игуменьи, мать Аркадия вышла.

* * *

Немного спустя поспешно и весело влетела в келью мать Виринея.

– Едут, матушка, едут!
– с обычным простодушием проворно она закричала.

– А тебе бы, мать, лоб-от прежде окстить да прощу принять от игуменьи, а потом бы уж о чем надо и доложиться,- строго молвила Манефа, сверкнув на нее гневными очами.- Не молоденькая, не первый год живешь в обители... Можно разве устав порушать? .. Можно разве преставлять старые обычаи?.. Дела много теперь у тебя, а то постояла б ты у меня на поклонах... Да знай наперед: праздник минет, нарушения чина я не забуду - поклоны за тобой!.. Для молодых нет того лучше примера, как старых матерей за провинности строго началить.

Выслушав гневное слово игуменьи, мать Виринея все сотворила по чину: начал положила и с земными поклонами простилась у игуменьи и благословилась. И когда обряд, как следует, отправила, Манефа спросила ее:

– Кто ж там едет?

– Романушка с вином из городу едет,- ответила Виринея,- Каменный Вражек проехал.

– Чему старая обрадовалась!
– с упреком и легкой усмешкой сказала Манефа.-- Я уж думала, не из гостей ли кто... Вот одолжили бы!.. Спозаранок-то... Теперь пока не до них.

– А едет с ним, матушка, неведомо какой человек,- продолжала Виринея.Слепа стала, вдаль не доглядела... А кто-то чужой на возу сидит.

– Кому ж это быть?
– равнодушно молвила Манефа и начала хозяйские расспросы.- Много ль пирогов напекла?
– спросила она Виринею.

– Двенадцать с тельным (Фарш из свежей частиковой (то есть не красной) рыбы, преимущественно из судака или щуки.), девять с вязигой да с малосольной белужиной, с молоками да с жирами,- ответила Виринея.

– Маловато!.. Коль и завтра столь же спечешь, вряд ли на всех пришлых христолюбцев после вина на закуску достанет.

– Хватит, матушка, не тысячи же их нагрянут,- успокоивала игуменью мать Виринея.

– Погляди, что навалит!..- усмехнулась Манефа.- Охочи до сладкого куса, оравой нагрянут... Как можно больше пеки пирогов.

– Власть твоя, матушка, а печку не раздвинешь... Больше того нельзя напечи,- разводя руками и слегка склоняя голову, ответила мать Виринея.

– Спосылай завтра приспешницу к Бояркиным, пущай у них пироги допекают. К Рассохиным тоже пошли, только бы там в оба глядели - народ продувной - разом припасы растащут. У Жжениных завтра на холодное рыбу варить, а в самый день праздника сазанов да лещей с яйцами жарить...

Хворосты (Старинное пирожное, постоянно бывавшее за царскими столами. Это пряженое на масле печенье, приготовленное "в сушь", на него кладут варенье. Хворосты и теперь употребляются в среднем классе горожан и у богатых крестьян. В скитах - самое любимое пирожное. ) можно бы завтра дома испечь... Успеешь?

– Успею, матушка, бог милостив, управлюсь,- сказала мать Виринея.

– Знатные гости на празднике будут, надо, чтоб все по-хорошему было: Смолокуров Марко Данилыч с Дунюшкой приедет, Патап Максимыч обещался. Самоквасова племянник здесь... Опять же матери со всех обителей наедут согласные и несогласные... Угощенье тут первое дело, надо, чтоб видели все наше строительство, все бы хозяйственность нашу ценили... Варенцов много ли?

– Тридцать два варенца, матушка. По моему расчету на почетны столы за глаза хватит,- сказала мать Виринея.- Пришлым столы на дворе, чай, будут?.. Не обносить же их варенцами.

– Известное дело,- согласилась Манефа.- Не по ихним губам сладки кушанья... Им в перву перемену свекольник с коренной рыбой. Изведи смолокуровские пересеки, что прошлым годом прислал. Что рыба-то?.. Не попортилась?

– Доспела, матушка, совсем доспела, пованивает,- молвила Виринея.

– Как же быть-то?
– призадумалась Манефа.

– А ничего, матушка, сварим,- отозвалась опытная мать Виринея.- Сопрут да после еще не нахвалятся... Любит ведь у нас мужичок доспелую рыбку, она ему слаще непорченной...

– Опять же надо и погреб очистить,- заметила Манефа.- Марко Данилыч шлет новы кормы... Скорми в самом деле старенькое-то без остали...

– Сазан там еще соленый от прошлого года остался, чуть ли полпересека не наберется. Больно дух пустил, матушка,- молвила Виринея.

– И его скорми,- решила Манефа.- Надо ж погреб очистить. На втору перемену его на двор и подай.

– Слушаю, матушка,- сказала Виринея.- А из горячего что на двор-от прикажешь?

– Похлебку с картофелем да со свеклой, рыбешки какой ни на есть подбавь, головизны,- приказывала Манефа.- Скоро новый овощ поспеет, старый тоже пора изводить.

– Изведем, матушка, не беспокойся,- молвила Виринея.

– Бог милостив - все изведем. А из мисинного (Мисинное - старинное название пирожных, подаваемых не на блюдах, а в чашах, в мисах.) что на двор укажешь?

– Разве оладьи с медом да пряженцы с яйцами?.. Яиц-то довольно у нас? спросила Манефа.

– Вдоволь, матушка, вдоволь. Этого добра оченно даже довольно,- отвечала Виринея.

– Так спеки пряженцы на двор-от,- решила Манефа.- Да яйца-то хорошенько разглядывай на огонь... Которые залежались - на двор, а свеженькие в келарню почетным гостям... Стерляди что... Играют?

– Троичка уснула, матушка, к завтрему, пожалуй еще две уснут.

– Эх ты, старая!.. Не смогла уберечь!.. Воду бы чаще меняла,- недовольным голосом проговорила Манефа.

– Как воду не менять, матушка? Слава богу не впервые. По три да по четыре раза на день меняла. Сама знаешь, какова у нас водица-то... Болотная, иловая, как в ней такой рыбине жить?..- оправдывалась Виринея.

– Угораздило Федора Андреича таково рано стерлядей прислать!- молвила Манефа.- А тот пяток? Большие-то что на развар готовлены?.. Плавают?

– Живы, матушка, живы-живехоньки, одна только что-то задумалась,- сказала Виринея.

– Поблюди их, Виринеюшка, ледку, что ли, тай де в ледовую воду сажай... А из середних стерлядей большим гостям чтоб уха вышла хорошая. Из налимов-то печенки ты бы вынула да на лед.

– Сделано, матушка, сделано. Не беспокойся, уха выйдет знатная,- сказала Виринея.