Чтение онлайн

– А для че не носить?
– возразил Петр Степаныч.- Чаще бы взглядывала, чаще б дружка вспоминала.

– Ловок ты, парень!
– задушевным смехом хохотала Фленушка.- Забыл, что мы Христовы невесты?.. Как же твое подаренье мне на руку вздеть?.. Проходу не будет... Матушку тем огорчу.

– Эка важность!
– усмехнулся Петр Степаныч.

– Нет, брат, шалишь!
– немного брови нахмурив, молвила Фленушка.- Семеро будь таких, и тогда из-за вас не вздумаю огорчать свою матушку.

– А много ль нас у тебя?
– громко смеясь, спросил Самоквасов.- Ну-ка, скажи, не утай.

– Много будешь знать, скоро состаришься,- закинув голову и прищурив насмешливо глаза, ответила Фленушка.

– Ну, скажи по правде... Чего тут?.. Да скажи же!..- приставал Самоквасов.

– Сто,- отрезала Фленушка.

– Что больно много?

– Что за много? У вашего брата и больше бывает,- смеялась Фленушка.

– Так мы мужчины,- сказал ей Петр Степаныч.

– А мы девки!
– усмехнулась Фленушка, смело глядя в глаза Самоквасову.

– Ну, уж девка!.. Зелье ты, а не девка!..- проговорил он, страстно глядя на Фленушку.

– Какова уродилась!..- охорашиваясь, молвила Фленушка.- Вся перед тобой, какая есть... Гляди!..

Молча любовался молодой купчик на миловидную Фленушку и, обвив ее стан рукою, сказал:

– Да реши ж наконец, золотая!.. Зачем томишь меня?.. Который год?..

– Чего еще вздумал?
– спросила, усмехаясь, Фленушка.

– Слушай,- продолжал Самоквасов.- Дедушка помер. Капитал был на его имя... Теперь конец... Хочет не хочет дядя, делись... Мне половина.

– Мне-то зачем ты это расписываешь?..- спросила Фленушка.- Мне-то какое дело? Не я с твоим дядей стану делить тебя.

– Ровно не знает, про что говорю!
– с досадой промолвил Самоквасов.Третий год прошу и молю я тебя: выходи за меня... Ну, прежде, конечно, дедушка жив, из дядиных рук я смотрел... Теперь шабаш, сам себе голова, сам себе вольный казак!.. Что захочу, то и делаю!..

– И я что хочу, то и делаю,- весело усмехнувшись, ответила Фленушка.

– За чем же дело стало?.. повенчаемся!
– подхватил Самоквасов.

– Сто дедов помри у тебя, будь ты не то что вольный казак, будь ты принцем каким, царем, королем, и тогда за тебя не пойду,- сказала Фленушка.- Не видать тебе, Петр Степаныч, меня, как ушей своих.

– Отчего ж так?
– взволнованным голосом спросил Самоквасов.

– Да так вот, не хочу, да и полно,- сказала Фленушка.

– Делом говори. Чего отлынивать-то?.. Честью прошу...- говорил Петр Степаныч.

– Из скитов замуж честью не ходят,- сказала Фленушка.- Девишник-от нам у матушки в келье, что ли, справлять? А горной пир (Обед у молодых после свадьбы. ) в келарне?.. Образумься, Петр Степаныч... Получивши наследство, никак ты совсем ошалел.

– Мы бы уходом!..- промолвил Самоквасов.

– Не огорчу тем матушку. Это в гроб уложит ее,- сказала Фленушка и встала с луговины.

– Не надивлюсь я тебе, Фленушка, не пойму тебя,- поднимаясь за ней, сказал Самоквасов.- Ну, а как матушка-то помрет?.. Тогда что?.. А она ведь не долгая на земле жилица.. Тогда что будет с тобой?.. Тогда куда денешься?

– Отстань!.. Не досаждай!
– вскликнула Фленушка.- И без тебя тошнехонько!..

Затуманилось чело ее, заискрились очи, и порывистое, тяжелое дыханье стало вздымать высокую грудь.

– Повенчавшись, при месте была бы,- продолжал Самоквасов.- Никто бы тебя не обидел, у всех бы в почете была... А без матушки заедят тебя в обители, выгонят, в одной рубашке пустят... Я уж слышал кой-что... Мутить только не хочу... Опять же везде говорят, что вашим скитам скоро конец...

– Замолчишь ли, непутный?..-- вскрикнула Фленушка, и в голосе ее задрожали слезы отчаянья...

– Подумай хорошенько!..- после немалого молчанья сказал Самоквасов.Теперь не прежнее время, "голопятым тысячником" теперь меня не назовешь, теперь мы сами с капиталом.

– Обсчитает тебя дядя-то - небрежно кинула слово Фленушка.

– Известно, обсчитает!..- спокойно, с уверенностью ответил Самоквасов.Как же не обсчитать? До всякого доведись!.. Только как он, собачий сын, там ни обсчитывай, а меньше ста тысяч целковых на мою долю выдать ему не придется...

– Полно-ка ты, Петруша,- молвила Фленушка.-- Широко не шагай, высоко не заглядывай!.. Даст дядя тысчонки две-три, с тем и отъедешь.

– Нет, брат, шалишь!..- вскликнул Самоквасов.-- Сами с усами, на кривой теперь меня не объедешь!.. Именья-то и капиталу после дедушки больше чем на четыреста тысяч целковых... Если дядя заместо половины четверть только отдаст, вот уж тебе и сто тысяч... А меньше мириться мне никак не следует... а не захочет дядя миром покончить со мной, суд на то есть... Мне и долги и торговые книги известны, могу усчитать... Ох! да я бы и меньше с дяди-то взял, только б ты, Фленушка, пошла за меня!.. Слушай!
– прибавил он решительно.- Не пойдешь за меня, сопьюсь, обопьюсь, под забором как собака околею.

– Полно молоть-то!..- небрежно отозвалась Фленушка.- Выдумает же ведь!

– Без тебя мне не жизнь, одна маета!.. Что ж? Решай скорей,- схватив Фленушку за руку, с горячим порывом сказал Самоквасов.

Вдруг ровно туманом подернулось игривое личико Фленушки. Задумчивые глаза ее грустно остановились на горевшем страстью лице Самоквасова.

– Эх, Петруша, ты, Петруша, мой глупенькой!..- печально вздохнув, она молвила.- И меня-то не знаешь и себя не понимаешь... Какой ты мне муж?

– А чем же не муж?.. Какого еще тебе черта?..- возразил Самоквасов.

– Не муж,- грустно сказала Фленушка.- Муж должен быть голова над женой, а тебе надо мной головой в жизнь не бывать...

– Как бы не так!
– засмеялся Самоквасов.- А ну-ка, попробуй, выдь за меня,- увидишь, каков буду...

– Увидать-то нечего!..- с усмешкой молвила Фленушка.

– В ежовы бы взял!,.- продолжал шутить Петр Степаныч.

– Еще кто бы кого!..- слегка прищурив глазки, молвила Фленушка.

– Говорят тебе, попробуй,- продолжал он и крепко схватил стан Фленушки.

– Отвяжешься ли?
– крикнула она и быстрым поворотом ловко вывернулась из-под руки Самоквасова...

– Эк, чтоб тебя!
– с досадой он вскликнул.- Ровно налим выскользнула.

– А ты паренек недогадливый!.. Не умеешь водиться с девицами,- весело и звонко захохотала Фленушка.- У нас, у девок, обычай такой: сама не захочет ее не замай, рукам воли не давай... Так-то, друг сердечный!.. А ты этого, видно, не знал?.. А?..