Чтение онлайн

– Одна врала, другая не разобрала, третья все переврала, вот и весь тут собор,- с пущей досадой промолвил Василий Борисыч.

– Дело твое, значит, не выгорело?
– усмехнувшись, спросил его Патап Максимыч.

– Да разве можно с этим народом какое ни на есть дело сделать?- сказал московский посланник.- О чем ни зачни, ни ползет, ни лезет, ни вон нейдет.

– Еще бы!- одобрительно кивнул головой Патап Максимыч.- Захотел у бабья толку. Скорей от козла молока, чем толку от бабы дождешься... Да ты, Васенька, не горюй, не печалься!.. На-ка вот лучше выпей!.. Я так рад, что тебе неудача... Значит, в Москву теперь глаз не кажи...

– Ох, уж не говорите, Патап Максимыч!..- почесывая затылок, молвил Василий Борисыч.- Хоть живой в гроб ложись,- вот каково мне приходится.

– Зачем до смерти в гроб ложиться?
– сказал Патап Максимыч.- Ты вот что, наплюй на Москву-то, не езди туда... Чего не видал?.. Оставайся лучше у нас, зачнем поскорей на Горах дела делать... Помнишь, про что говорили?

– Уж, право, не знаю, что и сказать вам,- в досаде, взволнованным голосом молвил Василий Борисыч.- Вот уж впрямь, что ни вон, ни в избу, ни со двора, ни на двор. Поневоле затылок зачешешь.

– Нечего раздумывать, не о чем кручиниться,- весело молвил Чапурин.Говорил я тебе, желаючи добра, советовал: плюнь на эти пустошные дела, развяжись с архиереями да с келейницами... Какого проку нашел в них?.. С твоим ли разумом, с твоим ли уменьем валандаться в этих делах?.. Эх, зажили б мы с тобой!.. Ты еще не знаешь, что на ум мне пришло!..

– Ох, искушение!
– глубоко вздохнул Василий Борисыч.

– Опять заводит свое "искушенье"!- с досадой промолвил Чапурин.- Эк оно у тебя к языку-то крепко прилипло... А ты перво-наперво пей!.. И подал ему стакан пуншу.

– Нет, уж увольте меня, Патап Максимыч,- сказал Василий Борисыч, отодвигая стакан.

– Нет, брат, шалишь! У нас так не водится,- отозвался Чапурин.- Попал в стаю, так лай не лай, а хвостом виляй; попал в хмельную беседу, пей не пей, а вино в горло лей... Слышал?

– Ох, искушение!
– робко промолвил Василий Борисыч, а сам озирается, нельзя ли куда подобру-поздорову дать стрекача.

– Пей же, говорят!.. Пей, других не задерживай!..- крикнул Патап Максимыч.

– Да мне от этого стакана с места не подняться,- молящим голосом проговорил московский посол.

– Врешь!.. Это бывает после девятого,- со смехом сказал Патап Максимыч.Аль не знаешь счету чарам похмельным?.. Знаешь, что ли?

– Нет, не знаю,- ответил Василий Борисыч.

– А еще славят, что всю старину как собаку съел!
– вскликнул Чапурин.Слушай, что деды-прадеды наши говаривали: перву пить - здраву быть, другую пить - ум веселить, утроить - ум устроить, четвертую пить - неискусну быть, пятую пить - пьяным быть, чара шестая - пойдет мысль иная, седьмую пить безумну быть, к осьмой приплести - рук не отвести, за девяту приняться - с места не подняться, а выпить чарок с десять - так тут тебя и взбесит.

Дружно все захохотали, и Василий Борисыч волей-неволей опорожнил стакан.

– Послушай-ка, что я скажу тебе,- молвил Патап Максимыч, подсев к нему рядом.- Помнишь, как мы с тобой уговаривались? Сроку месяц еще остается, а теперь тянуть, кажется, нечего? Решай теперь же, да и все тут... Плюнь на попов, на дьяков и на всех твоих архиереев...

– Нельзя, Патап Максимыч,- ответил Василий Борисыч.- Как же, не отдавши отчета, дело я брошу?.. У меня не одна на руках эта порученность, деньги тоже дадены. Как же мне отчета не сдать? Сами посудите!

– Ин вот что,- подхватил Патап Максимыч.-- Завтра ж в Москву отправляйся. Развяжись там скорей с доверителями да тотчас ворочай оглобли назад... То-то запируем!.. Ты не знаешь еще, что я вздумал!.. Больно уж ты полюбился мне!..

– Так скоро нельзя,- ответил Василий Борисыч.- У меня еще здесь по скитам кой-какие дела не управлены; надо их покончить.

– Сказано: наплюй!
– сгоряча крикнул Чапурин, хватив по столу увесистым кулаком.- Какие еще тут дела!.. Вздор один, пустяки!

Смолк Василий Борисыч, а сам про себя подумывает: "Ничего не видя, ровно медведь на дыбах заревел; что ж будет, как про все он узнает?.. Ох, господи, господи!.. Возвратихся на страсть, егда унзе ми терн, беззаконие познах и греха моего не покрых!.."

– Ну, об этом мы еще с тобой на досуге потолкуем, а теперь нечего пир-беседу мутить... Пей-ка, попей-ка - на дне-то копейка, выпьешь на пять алтын, да и свалишься, ровно мертвый, под тын!.. Эй, други милые, приятели советные: Марко Данилыч, Михайло Васильич, кум, именинник и вся честная беседа! Наливай вина, да и пей до дна!.. Здравствуйте, рюмочки, здорово, стаканчики!.. Ну, разом все!.. Вдруг!.. И дружно выпили все по стакану пунша. Тут выходил наперед, удалым молодцом становился, перед беседою низко поклонился и такие слова сказал Самоквасов:

– Не обессудьте, господа честные, глупой моей речи не осудите, что млад человек неискусен смеет пред вашим лицом говорить.

– Что ж за речь твоя будет?
– опершись ладонью на стол и немного набок склонясь, с довольной улыбкой спросил у него Патап Максимыч.

– Так как я сегодня, значит, именинник, так позвольте "холодненьким" вас угостить,- сказал Петр Степаныч.

– Умные речи приятно и слушать,- молвил Чапурин.- Хоть по старому обычаю в чужой монастырь с своим уставом не входят, а на пир с своим пирогом не вступают, да ради твоих именин можно заповедь ту и нарушить... Потчуй, именинник, знай только, что этого добра и у нас припасено довольно.

– Эй!
– крикнул Петр Степаныч саратовцу.- Тащи кульки, вынимай бутылки, откупоривай!.. Порожните стаканы, честные господа, не во что наливать.

– Ну, видно, нам эту ночь не ночевать, а всю напролет пировать,- сказал Смолокуров, опрастывая свои стакан.

– Что ж?
– подхватил Патап Максимыч.- Лишь бы вино со разумом ладило, а то отчего ж не прогулять и до утра?

– Истинно так,- подтвердила беседа, кроме Василья Борисыча.

Когда саратовец розлил "холодненькое", Самоквасов собеседникам каждому порознь поклонился и каждого просил выпить за его здоровье. Хотели было попросту поздравить именинника, Патап Максимыч не допустил.

– Стой!
– крикнул он.- Не так! Здравствовать по старине!.. Как деды пивали, как прадеды певали, так и нам пить да петь!.. Чарочку!..

И грянула во святой обители старинная застольная песнь величальная:

Чарочка моя

Серебряная,

На золотом блюде

Поставленная!

Кому чару пить,

Кому выпивать?

Пить чару

Свету ли Петру,

Выпивать

Степановичу!

На здоровье, на здоровье!

На здоровье, на здоровье!..