Чтение онлайн

И когда московские пошлины на рыбу старыми царями были положены, сбирали их у Старого Макарья, для того что все промышленники вокруг того места проживали (Старый Макарий - город Макарьев на Волге, где до 1817 года бывала нынешняя Нижегородская ярмарка.). Самим низовцам без нашего брата ввек бы с рыбой не управиться... Говорят же, что в стары годы, когда нашего брата на Низу еще не было, астраханцы заместо белой рыбицы кобылятину в Новгород слали... Значит, рыбы от кобылы отличить не могли. И до сих пор астраханцев тем дразнят. И не любят же они того присловья! Захохотал Патап Максимыч. Употчевали, значит, постников калмыцкой маханиной (Маханина - конина. ),говорил он.

– Теперича на рыбных ватагах саратовцы в силу пошли, отбивают у нас рыбную часть,- продолжал Смолокуров.- Потому-то всякому здешнему тысячнику и советовал бы я этим делом заняться, поднять бы да поддержать дедовские промысла, не отдавать их саратовцам... Да и выгодно. Что вы, Патап Максимыч, на это скажете?

– Нельзя мне по разным делам разбиваться, Марко Данилыч,- ответил Чапурин.- И без того у меня их немало, дай бог и с теми управиться! Нет, уж зачем же мне лишню обузу брать на себя.

– Хоть для пробы маленько дельце завели бы, небольшую бы ватажку на откуп взяли,- продолжал Смолокуров.-- После за совет мне спасибо сказали бы. Лиха беда начать, а там все как по маслу пойдет. Право, подумайте - барыши хорошие, дело вести можно.

– Хозяйский глаз для того нужен, Марко Данилыч,- молвил Чапурин.- Самому в такую даль ехать мне не приходится, а верного человека не предвидится. Знающего ведь надо.

– Конечно, знающего,- ответил Смолокуров.- Без знающих людей рыбного дела нельзя вести. Главное, верных людей надо; их "разъездными" в косных по снятым водам рассылают наблюдать за ловцами... У нас, я вам скажу, дело вот как ведется. Снявши воды, ловцам их сдаем. Искать ловцов не надо, сами нагрянут, знай, выбирай, кому отдать. Народ бедный, кормиться тоже надо, а к другим промыслам непривычен. И как много их сойдется, сдача пойдет наперебой. Один перед другим проценты набавляет.

– Как проценты набавляет?
– спросил Чапурин.

– А вот как,- стал объяснять Смолокуров.- Пишется "ловецкий контракт", без того нельзя: ряда не досада, а уговорец - нашему брату кормилец. Выговаривают, чтоб ловцы всю рыбу, что ни наловят, сдавали съемщику со скидкой десяти аль двенадцати копеек с рубля. А как пойдет у них наперебой, по двадцати да по двадцати по пяти копеек они и скидывают. Нашему брату барыш в руку и лезет...

– Понимаю теперь!
– молвил Патап Максимыч.

– А кроме того, икра да вязига хозяину даром,- продолжал Марко Данилыч.Тут-то вот ловкие разъездные и нужны, потому что ловцы - народ вор. Из плута кроены, мошенником подбиты, с ними не зевай, во всяко время ухо востро держи.

– А что?
– спросил кум Иван Григорьич.

– Да вот, к примеру сказать, как они, окаянные, раз меня самого провели,продолжал Марко Данилыч.- Еду я в косной, навстречу другая, гляжу - наши. Разъездной, как водится, тотчас в лодку, щупом везде пробует - нет ничего. А тут баба с ребеночком, кричит сердечный, так и заливается, есть хочет, а у матери-то молока, видно, мало. Пододвигает она к себе кринку, разъездной было за нее, а баба таково жалобно говорит: "Молочко маленькому в кринке-то". Разъездной не внемлет, хочет кринку раскрыть. Жалко мне стало ребеночка, не велел трогать. Что ж... сударь мой? После узнаю - в кринке-то икра была.

Захохотал во все горло Патап Максимыч, засмеялись и его собеседники.

– Ловка же бабенка,- молвил удельный голова.- Говорится же пословица: "Хитра, мудра баба казанская, похитрей ее астраханская"...

– Да это что?
– смеялся Смолокуров.- Другая баба еще вороватей перехитрила меня. Вхожу раз на косную - тоже баба с ловцами была. Сидит, грудью младенца кормит, укачивает его. Разъездной к ней; одеялишко-то на ребенке раскрыть хочет. "Бога ты не боишься,-- так тихо да покорно, чуть не со слезами говорит ему бабенка,- младенчик-от у меня хворенькой, только что закачала его потревожишь бедненького". Велел я бабу в покое оставить... А после слышу, каки-то ловцы диковинную стерлядь продали, фунтов в двадцать весом, от пера до глаза больше полутора аршин. Редкостная рыбина, в кои-то веки такая попадет... Что же ты думаешь? Самую ту рыбину та бабенка у груди-то и держала... Вот тут и поди с ними!

– Ловкий народец!
– молвил Патап Максимыч.- На какие, однако, хитрости ловцы-то у вас подымаются.

– Всех ихних мошенничеств ни пересказать, ни переписать,- сказал Смолокуров.

– А думается мне,- сказал Патап Максимыч,- что меньше от них плутовства-то было бы, когда бы ряду повыгодней для них писали. Сами посудите, много ль ловцу при таких порядках останется? Лодка-то ведь в лето сот на семь целковых рыбы наловит?.. Так ли?

– Так точно,- ответил Смолокуров.

– А велика ль на лодке артель?

– По-нашему, то есть "ватага" ,- молвил Марко Данилыч.- Какова лодка... По пяти, по шести работников, и больше.

– Ну, положим теперь, что заработают они семьсот рублев на серебро,продолжал Патап Максимыч.- Скинь двадцать пять процентов, пятьсот двадцать пять рублей останется, по восьмидесяти по семи с полтиной на брата... Не великие деньги, Марко Данилыч. И подати заплати, и семью прокорми, и оденься, и обуйся, да ведь и снасти-то, поди, ихние...

– Ихние,- подтвердил Смолокуров.

– Так вы и разочтите, много ль ему, сердечному, останется,-- сказал Патап Максимыч.- Дивить ли после того, что у вас бабы стерлядей грудью кормят да в кринках икру заместо молока возят. Плуты они, мошенники!.. Так ли, Марко Данилыч? Не навык к плутовству, нужда доводит. Как ловцу по чести жить? И честь ведь не в честь, коли нечего есть! Нет, Марко Данилыч, не пущусь я в ваши промыслы. Бог с ними!

– Напрасно,- проговорил Смолокуров.- Барыши хорошие, лучше, чем от горянщины.

– Зато мои токари да красильщики богу на меня не пожалуются,- молвил, нахмурясь, Чапурин.- Больших барышей мне не надо. Будет с меня и маленьких. На рубль полтора наживать не хочу... Грех!

– Да кто ж на рубль полтора наживает?
– вспыхнул Смолокуров.- А что, если вы за ловцов заступаетесь, так посмотрел бы я на вас, когда б у самих у вас рыбные промыслы были!.. Опять же и то сказать, не нами началось, не нами и кончится.

– Ну и будь по-вашему, а рыбой промышлять мы не согласны,- сказал Патап Максимыч.- И своими делами довольны.

Замолчал Смолокуров. Маленько обиделся он словами Патапа Максимыча.

– Ну что, Василий Борисыч. Как же наше-то дело пойдет?
– обратился Патап Максимыч к посланнику, чтобы только покончить про рыбны промысла.

– Что наши дела?
– мрачно отозвался Василий Борисыч.-- Мои-то дела, что сажа бела.

– Это ты про скитские да про архиерейские?..- молвил Патап Максимыч.- Что мне до них... Про наши с тобою говорю. Молчал Василий Борисыч.

– Поезжай-ка в Москву-то поскорее, управляйся там да поспешай обратно. Прямо в Осиповку приезжай,- сказал Патап Максимыч, кладя руку на плечо Василья Борисыча.

"А что, и в самом деле?
– сверкнуло в уме московского посланника.- Сам посылает. Не скажет после, что бежал, его испугавшись. Уехать до беды, в самом деле!"