Чтение онлайн

— Извини, Михайло Иванович. Мирко вчера снизу укрепил ворота подпорками, а поперечные бревна, служащие запорами, снял. Хотел как лучше, чтобы утром быстрее и без шума ворота открыть. А тут вечером-то оттаяло, а ночью приморозило, они и вмерзли. Пока поняли в чем дело, пока их вышибли… вот и припозднились немного.

Кавалеристы, уже не спеша и даже как-то деловито, добивали раненых. Безвозвратных потерь среди них видно не было, но раненые были. Кого-то перевязывали прямо здесь же, кого-то повезли в седлах, поддерживая с боков. А кое-кто, смотрю, уже и трофеями занялся.

— Слушай, Марцин. Разборки потом. Трофеи тоже потом. Уводи всех людей за стену. Пленных в баню и поставь караул из легкораненых. Лошадей — коноводам. Всех остальных — на главную стену. Пусть немного стрельцам помогут. Пусть каждый расстреляет по тулу. Затем, как договаривались, посадишь снова всех на лошадей и — к восточным воротам. Вылазку сделаем. Я там буду тебя ждать.

— А как здесь?

— Дальше здесь и без вас разберутся. И вот еще что. Возьми стрелы вот из того монгола.

— Он еще дышит.

— Почему «еще дышит»?

— Живучий, гад.

— Я не это спрашиваю. Мне что, еще и тебя учить? Добей и вырежи. Мне стрелы эти целыми нужны. Потом передашь. Жду тебя у восточных ворот.

Я подозвал Суздальца:

— Помоги Яну заново здесь организовать оборону и возвращайся к своим. Нехорошо, что меченосцы остались без командира. Раненых — к Матрене. Убитых, чтоб не мешали — вон к тому дереву, а монголов пусть выкинут за частокол. Больше, думаю, сегодня здесь не полезут, но, если что накажи, чтобы знали, что делать.

И не оглядываясь трусцой побежал к себе. А за спиной:

— Куда? Убью с-суки. Десятников ко мне! Слушай меня. Спрошу лично. Справишься — станешь сотником, не справишься — трупом. Нет, не монголы тебя убьют. Кто еще не понял? Значит так…».

Ну, все. За эту стену я спокоен.

Уже который час шум битвы не умолкал. В узком проходе без флангов и маневра, монголы встали намертво в лобовых атаках. Я шел по стене, перешагивая через тела, изуродованные мечами и копьями, отсеченные конечности, вывалившиеся наружу внутренности и что-то еще столь же страшное и отвратительное. В воздухе висело какое-то смрадное облако, от которого несло мочой, кровью и какой-то тухлятиной. Я ускорил шаг.

В каморке оказалось темно. Монголы успели плотно законопатить окна и в моем убежище, правда, небольшие отверстия, оставшиеся в стене, все еще позволяли рассмотреть то, что за ней происходило. Не было сомнений, что в битву вступили сами монголы. Они заполонили все пространство у подошвы стены, сноровисто преодолевая горы трупов своих предшественников, а затем ползли вверх, плотно покрывая всю стену своими телами. Было понятно, что не смотря на отвагу и слаженность действий обороняющихся, рано или поздно огромный численный перевес скажется, и монголы прорвутся. Мои люди не выдерживали, смены стали проводиться чаще, но они уже не позволяли воинам восстановить силы, а ярость боя не утихала. Нам во что бы то ни стало нужна была передышка. Что же, эту передышку должен будет обеспечить удар моей конницы и чем быстрее он будет нанесен, тем лучше. Я принял решение и направился к восточным воротам, забирая по дороге лучших стрельцов и людей свободного резерва.

Всадники с нетерпением уже ждали меня. Марцин подошел, ожидая приказа, но я решил вначале пройти вдоль сформировавшейся колонны. У моей конницы мало шансов вернуться и было понятно, что, скорее всего, я направляю их всех на смерть. Заметив у них луки и тулы, приказал первым пяти десяткам их оставить. Они будут на острие атаки и луки будут им только мешать. Остальным оставить только по тулу. Дай Бог, чтобы успели расстрелять даже это. Похвалил тех, у кого у седла увидел монгольские волосяные веревки с крюками. Эти хорошо подготовились к выполнению главной задачи — сваливать вышки, повредив их, насколько возможно, и добить выпавших из «гнезд» монгольских птенчиков. Пока степняки свои вышки восстановят и заменят убитых стрельцов на новых, их воинам, сражающимся на стенах не выстоять под ливнем наших стрел, и они вынуждены будут отступить.

— Слушай меня внимательно, Марцин. Когда выйдите за стену, немного попридержи коней, чтобы ударный кулак успел сформироваться. Никто на той стороне не ожидает от нас такой дерзости и, думаю, что до поворота у леса, прикрываясь завалом над окопом, вы пройдете вообще не замеченными. Как повернете, сразу у леса первым делом выруби вон ту группу. Это обслуга монгольских стрельцов и их смена. Оставлять их в тылу очень опасно, да и их присутствие позволит быстро заменить убитых вами стрельцов и ваш рейд достигнет своей цели только наполовину. Но сильно не задерживайтесь, уходите к вышкам, а легкая конница пусть их там добивает. Сразу определи, кто из твоих будет сбивать с вышек стрельцов стрелами, кто — валить вышки, кто добивать их стрельцов на земле, кто обеспечивать их работу. Не останавливайся, не оглядывайтесь на сбитых с коней или раненых твоих людей. Что смотришь? Это не предательство, это — необходимая жертва, без которой вам не выполнить мой боевой приказ. Понимаешь? Это хорошо, что понимаешь, нужно, чтобы и люди твои это поняли. Когда дойдете до последней вышки осмотрись. Сегодня я думаю, что монголы, глядя на направление твоей атаки, могут перекрыть вам возможность уйти через западные ворота. Тогда разворачивайся и с боем уходи назад. Это тоже будет для них неожиданностью, ведь этот путь длиннее оставшегося. По дороге ни на что времени не теряй. Имей в виду, монголы наверняка пошлют сюда свой конный отряд из тяжелой кавалерии. Это — мощные и хорошо экипированные воины. Если они успеют перекрыть тебе дорогу, вам не пробиться. И наши стрельцы вам помочь не смогут, слишком далеко. И я не смогу, их будет слишком много. Но если успеете проскочить, бейте их, стреляя назад. Бейте по коням, там дорога узкая, создайте из них затор, кучу-малу, а там и наши стрельцы прикроют ваше возвращение. Для этого я собрал на этом участке стены лучших из них. Так что пока еще раз пройдись вдоль своих, еще раз им все объясни, а я пока подготовлю отряд Алексея Щуки на вылазку.

— Что за вылазка?

— Пока вы там воюете, здесь у стены и ворот надо будет зачистить территорию от монголов. Во избежание. Как будете готовы, скажи, чтобы открывали ворота, это будет сигнал лучникам. После начала вашей атаки, пойдет пешая вылазка. Я уйду в свою коморку, помолюсь там, глядишь силы небесные и не оставят нас в этот тяжелый час, и моя…гм… молитва …не окажется для вас лишней.

Я хлопнул «на счастье» по крупу его лошадь и не оглядываясь пошел к подчиненным Алексея Щуки.

Начало атаки получилось, как по писанному. Стрельцы открыли по не ожидавшим этого монголам ураганную стрельбу, ворота распахнулись, всадники выехали и из ворот сразу же выбежал отряд пехоты, который принялся крайне энергично зачищать свой участок. Тех, кто пытался оказать сопротивление быстро добили, тем более что и стрельцы не упустили здесь своих возможностей.

Я бегом бросился в коморку и сразу выбил с помощью заранее подготовленных пропилов два свежих окна. Затем схватил винтовку и стал рассматривать поле боя в прицел, изредка отстреливая наиболее ретивых противников моих всадников. Так незаметно. Человек сорок монгольских стрельцов и их поддержки, что находились у леска, уже были вырублены полностью, большая половина вышек валялась на земле, но дальше продвижение замедлилось. Сопротивление монголов нарастало, но Бельский все-таки дошел до последней вышки. Было видно, что монголы перекрывают всадникам дорогу к ближайшей крепостной башне. Но вот Бельский что-то закричал, отдавая команду и показывая поднятой окровавленной саблей назад. Всадники на ходу перестроились и понеслись в обратном направлении. Их ряды заметно поредели. Копий не видно, одни сабли. Много раненых. Тем не менее они еще останавливаются и в нарушение приказа забирают своих товарищей. Ну что делают?! Только вернитесь, я вами …отхожие места, я… Что я с ними сделаю я додумать не успел. У дальнего поворота появилась плотная стена скачущих во весь опор с копьями наперевес монгольских нукеров. Речь шла о секундах. Если монголы достигнут развилки раньше, чем проскочат к воротам всадники Бельского, моя конница будет легко и быстро уничтожена до последнего человека. Говорил же, предупреждал… Ладно, скулить будем потом. У меня зубы заскрипели, я поднял винтовку и аккуратно выпустил всю обойму в захлестывавшую пространство монгольскую кавалерию. В полусотне метров от перекрестка я устроил то, что и хотел — ту самую кучу малу. Это дало Бельскому несколько спасительных секунд, которых ему явно не хватило. Что говорить, монголы — профессиональные воины. Часть из них сразу стала обтекать образовавшийся завал, другие, отбросив копья, доставали свои страшные луки. Их было слишком много, чтобы я смог что-либо сделать. Но здесь вступили в дело мои стрельцы. Первые мои всадники уже врывались в ворота, когда в небе появилась дымка от наших и встречных монгольских стрел. Монголы смешались, не ожидая такого отпора, поползли с лошадиных тел их раненые и убитые, но и моему арьергарду, несмотря на закинутые за спины щиты, досталось от души. И людям, и лошадям. Но на адреналине они все-таки успели укрыться за спасительными стенами, но не все. Несколько человек остались лежать на дороге. Помочь им мы уже не могли, опасность прорыва через ворота была слишком велика и нужно было в первую очередь ликвидировать именно ее.

Я поплелся к восточным воротам выяснить все до конца. Страшные для меня потери не были напрасными. Отсутствие у нападавших прикрытия позволило моим стрельцам «выйти из тени». Снова «заработали» башни, а меченосцы и копейщики больше не опасались монгольских стрел и сами агрессивно атаковали неожиданно растерявших свой боевой пыл степняков. Наконец, те стали отходить.

Бельскому перевязывали руку, но ранение было не тяжелым. Спас «погон» — пластина стали на плече. Вместе с ним вернулось 74 человека. 63 из них могут продолжить участие в бою. Всех распределили стрельцами. Договорились, что после того, как они расстреляют свои стрелы и стрелы своих товарищей, то перейдут вниз, в качестве стратегического резерва.

Было понятно, что передышка не может быть долгой, но минут 40, а то и час мы получили. Людям уже тащили воду, а местами и еду. Это поможет восстановить силы. Ну, где же этот Апостол?

Мои люди на боевых площадках времени не теряли: выворачивали из стен крючья, затаскивали их вместе с веревками, поднимали лестницы и порубив их «на дрова», швыряли остатки назад за стену, подтаскивали и устанавливали на краю частокола бревна и камни, очищали площадку, засыпая их песком, проводили «переформирование» собственных сил, пробивали новые бойницы в башнях. Наконец, большинство из них просто расселись кто где смог, и закрыл глаза восстанавливая силы.