Чтение онлайн

Мой интерес к Новому Торгу первоначально заключался в том, что именно из этого города я организовал свои закупки зерновых. Первый свой обоз я отправил в конце ноября. Вначале они формировались из 25 саней, но потихоньку я увеличил их количество до 30 и даже до 35. Большая часть розвальней были моими собственными, ну а часть я нанимал, поскольку проблем с людьми, желающими в зимний период подработать извозом на своем транспорте, было предостаточно, а моя прибыль, как оказалось, получалась не намного меньше. В качестве платы за зерно я по-прежнему отдавал не серебро, а тяжелые железные ломы, длиной 1,7 метра и весом 6,8 килограмма. Потребность в железе оставалась большой, и они шли на ура, тем более что они были сделаны из среднеуглеродистой сталь. Я не загибал и один такой лом оценивался в 3 новгородских гривны, т. е. в 12 гривен кун. В то же время, в пересчете на современные меры весов, за тонну ржи нужно было отдать 8 гривен кун. Иными словами, один лом мне обеспечивал загрузку 1,5 тонн зерна, т. е. 3-х саней, по полтонны в каждые.

Сегодня у меня «по кругу» в Новый Торг и обратно ходило 6 обозов (по одному обозу в неделю, только успевай встречать, да отправлять). В месяц привозили порядка 70 тонн зерна. Часть его перемалывала мельница, часть откладывалась на лето. Дело в том, что мельница еще и принимала зерно «со стороны». Работала на пределе, но дни потихоньку становились длиннее, да и запасов зерна с приближением лета у клиентов становилось все меньше, так что ситуация постепенно выравнивалась.

Хотя, если честно, то мощности и мельницы, и хлебопекарного цеха оказались меньше, чем я планировал. Пришлось запустить две смены, а потом увеличить время смен. Сейчас ничего, справляются, но, опять же, на хлеб, например, стали расти заказы. Тут и князь со своей дружиной, и посадник, и Владыка, а, глядя на них, и бояре потянулись, и даже купцы. В оплату беру с кого серебром, с кого сеном, с кого мясом, с кого воском. Меха мне пока без надобности, но, если неплохие предлагают, беру и их. Расчетов много, на все серебра не напасешься. Не только продавать, но и покупать много приходится. Все нужно. Хозяйство большое. Уже три человека сидят, учет моих хозяйственных дел ведут. Хорошо, что у меня Степан Петрович есть, а то бы они мне насчитали. Бухгалтера, ёкарный бабай.

Но вернемся к Новому Торгу. О большом комфорте в поездках туда моим обозникам думать не приходилось. Это через много лет, от татаро-монголов с их караван-сараями русские позаимствуют идею и настроят вдоль оживленных дорог постоялые дворы и трактиры, где купцы и другой заезжий люд смогут передохнуть, поесть горячего, помыться, а иногда и поменять лошадей. Но на тот период ничего подобного вдоль славянских дорог не существовало. Спали на лапнике, замороженную еду рубили топорами, да разогревали на костре, а сам лагерь всякий раз оборудовали заново, на том месте, где застали сумерки. Поэтому я, наверное, был первым, кто на трассе своих обозов в Новый Торг, за отсутствием населенных пунктов, обустроил стационарные места для ночлега. Здесь были и кострища, и места, оборудованные для сна и «приема пищи», были и коновязи, и стенки от ветра, а главное — корм (копны сена) для лошадей. Не сразу все появилось, но каждый обоз считал своим долгом что-то добавить, в результате получились стоянки вполне приемлемые.

Корм для лошадей на эти стоянки везли и оставляли те обозы, что шли в сторону Нового Торга и потому были не обременены грузом. Предназначался он, прежде всего, тем, кто возвращался с купленным зерном в Новгород. В эти копны мы даже мешки с овсом да отрубями (спасибо мельнице) затаривали. На одном сене обозным лошадкам пришлось бы тяжеловато, могли и не потянуть. Опасности же того, что что-то могли украсть, практически не было. Этой дорогой все равно в эту зиму, кроме нас, мало кто ездил, а взять чужое никто бы не решился. Во-первых, это не наши времена, за пару мешков овса отвечать пришлось бы «по полной». А, во-вторых, вычислить лихоимца проблемы бы не было, дорога-то одна. Кто же будет красть, если точно знает, что его найдут и что за кражу отвечать придется? Таких глупых нет. Впрочем, и выбора большого у меня не было. Если все везти с собой, то полезного груза обозы привозили бы вдвое меньше. Я такого себе позволить не мог, вот и придумал такие кормовые заначки вдоль всего пути. Туда едешь — оставляешь (правда, для другого обоза), обратно едешь — забираешь.

Расстояние от Новгорода до Нового Торга по «моей» дороге составляло что-то около 350 километров. По крайней мере, мои обозы, с одной дневкой для отдыха лошадей на середине пути (суточный отдых лошади в неделю является непременным условием при тяжелых работах), преодолевали весь этот путь за две недели.

В Новом Торге для приезжих купцов специального гостиного двора еще не было (хотя в хорошие времена купцов собиралось сотни, и даже тысячи). Мне повезло. Степан Молчун еще в первую поездку сумел сторговаться и снял «постоялый двор» — целую избу с несколькими горницами на подклетях, конюшней и вместительным двором с «амбарами». Арендная плата, на мой взгляд, была невысока, 0,02 гривны кун с человека за седьмицу (т. е. за неделю) и взималась «за тепло и за стряпню, и за соль, и за капусту, и за скатерть, и за квас, и за утиральники». Впрочем, маленькой эту плату тоже не назовешь. В Пскове (причем в XV веке) на их «гостевом дворе» за такие же услуги брали всего 0,01 гривны кун с постояльца.

Если принять во внимание, что в каждом моем обозе было порядка 45 человек (30–35 возничих, да десяток верховых воинов для охраны), в качестве платы за жилье каждую неделю набегало около 0,7 гривны кун. Не так уж и мало, но по сравнению с получаемой прибылью — копейки. Хорошо то, что это жилье никогда не простаивало и я не платил денег зря. Каждый новый мой обоз приходил в Новый Торг раз в неделю. Иное происходило только в сильную непогоду. За это время «старожилы» успевали и отдохнуть, и полностью затовариться (в основном зерном, но на «довесок» брали также горох и соль), отпариться в бане и, скажем так, культурно отдохнуть с местным населением. Смена происходила быстро, и вереница саней старого обоза выступала в сторону Новгорода, как правило, в тот же день, как туда приходил новый.

Но сейчас думы мои были не о торговле. Этот самый Новый Торг представлял для меня еще один, даже более важный интерес. Дело в том, что по летописям монголы двинулись в сторону Новгорода именно от этого города и, напомню, где-то именно здесь, между этими городами они остановились, постояли и повернули обратно. Повернули, надо понимать, не по своей воле, а, значит, где-то на этой дороге, в этих лесах как раз и должна была произойти та битва, стычка или еще что-то, скорее всего достаточно трагическое, ради чего я здесь и оказался. Но время шло, войско формируется, а где воевать придется до сих пор оставалось неизвестным. Было понятно, что для определения «места встречи, которое изменить нельзя» мне нужно самому выехать по моей обозной дороге, отъехать немногим более 100 километров и где-то не доезжая до (еще не существующего, но координаты которого известны по карте) села Яжелбицы, найти эту точку будущего столкновения, увидеть её своими глазами. Нужно провести там рекогносцировку, так сказать, сориентироваться на местности, причем именно в зимний период, поскольку через год, где-то именно в это время там и должна будет разыграться, может быть последняя для меня (и для многих моих, да и не только моих людей) кровавая драма жизни и смерти.

Откладывать больше было нельзя и, недолго собираясь, я выехал с одним из своих очередных санных обозов. С собой взял Снегиря, Митяя, да трех хорошо стреляющих кавалеристов. Даже если считать мои систематические выезды с бригадой охотников «за мясом», то и тогда нужно признать, что это был мой первый по-настоящему дальний поход за пределы Новгорода.

Особенностью путешествия зимой является небольшая продолжительность светлого времени. Вот и встают люди вроде бы рано, но пока лошадей обиходят, пока сами поедят, да оправятся, пока лошадей запрягут, да развернут обоз согласно очередности (впереди самые сильные лошади, более слабые — в конце), все равно получается, что переход начинается только часов в 8 утра. А максимально в 17 часов нужно было подойти к следующей стоянке. С учетом того, конечно, что кони работают 3–4 часа до обеда, потом час-полтора отдыхают, едят и после обеда еще 3–4 часа работают. Лошади — не люди, за ними постоянных уход нужен. Впрочем, людям тоже в обед не мешает перекусить. А на стоянке, пока лошадок распряжешь, пока воды им натопишь, пока покормишь, пока сам поешь, да устроишься, уже и крепко стемнеет.

А как со скоростью? В среднем скорость движения лошадей с различной живой массой на транспортных работах, если они двигаются шагом, составляет порядка 5 километров в час. Когда они переходит на рысь — от 8 до 12 километров в час, но понятно, что рысью с гружеными санями долго не побегаешь. Галопом в санях не поскачешь, да и закидает возничего комьями снега. Тем не менее, на бумаге получается, что обоз должен проходить в день чуть ли не по 40–50 километров.

По накатанной и ровной дороге, может быть это и так. Нашу дорогу можно было признать накатанной, все-таки обозы проходили по ней регулярно (если в ту и другую стороны, то через каждые 3–4 дня), но вот признать ее ровной было все-таки нельзя. Она была пробита фактически по целине и колдобин на ней несмотря на то, что часть из них постепенно забивало снегом, все-таки хватало. Да и местность соответствующая, все-таки валдайская возвышенность, а значит, ровные участки пути хотя и встречаются, но не так часто, как того бы хотелось. Небольшие подъемы или спуски особой проблемы не создают, но и тут важно перевести лошадей на шаг. Но если подъем крутой, обоз надо остановить. Каждый возничий должен ослабить натяжение чересседельника и приспустить оглобли, дугу и хомут. Подбрюшник при этом должен оставаться натянутым. Если этого не сделать, хомут на косогоре может перехватить дыхание лошади. Если груза много, то и пассажирам придется пройтись немного, поскольку, как известно, когда пассажир (особенно женского пола) слезает с возу, то кобыле становится легче. Перед крутым спуском обозничий (старший обоза) вновь командует остановку. На этот раз необходимо проверить натяжение подбрюшника и шлеи (они удерживают сани на спусках). При этом под гору упряжки идут по одной, а остальные ждут своей очереди. Вот так останавливаться приходится по нескольку раз за переход. А каждая остановка — задержка во времени.

Можно подумать, что нет худа без добра. Раз остановились, значит и лошадки отдыхают. Дело в том, что отдых без кормления, как это ни странно, не восстанавливает силы лошади. Сами обозники это знают и возничие при таких перерывах обычно успевают немного подкармливать лошадей. Но это если остановки более-менее продолжительные.

Потом еще одно. В дороге встречаются небольшие замерзшие ручьи и речки. Некоторые из них обоз просто переходит, по некоторым, кроме того, едет какое-то расстояние. Но прежде, чем выехать на лед, обозу снова придется остановиться. Нужно осмотреть лошадям ноги и, если необходимо, расчистить от снега место между подковой и подошвой копыта. И, опять же, в таких местах обоз двигается только шагом. Любопытно, что при этом обозники отдают всю инициативу лошадям и не вмешиваются в их работу, только контролируют направление их движения. Если лошадь все-таки поскользнется и упадет, что редко, но тоже бывает, обозник бежит к ее голове и прижимая ее, не дает лошади подняться. Дело в том, что если она попытается встать, то, скорее всего, сломает оглоблю. Здесь вознице требуется помощь, и он ее сразу получает от своих товарищей. Совместными усилиями они выпрягают лежащую лошадь, только после этого дают ей подняться, а затем снова запрягают ее. Но и здесь время потеряно.

Пробитый санный путь в лесу обычно не заметает, но на открытых участках дорога может быть переметена снегом, такое зимой бывает. При необходимости лошадь с санями легко преодолевает полуметровые сугробы, а если люди помогут, то и из метровых сугробов она выберется. Даже там пройдет, где человеку ноги из снега не вытянуть. Другое дело, что и в этих случаях время снова уходит довольно много.

Еще такой момент. Дорога узкая. Со своими двигающимися навстречу обозами мои «караваны» встречаются на стоянках, разминутся на которых, проблем не составляет. Но, пусть не часто, но навстречу в пути попадались и иные путешественники. Конечно, на такие случаи существуют давно установленные купеческими обозами правила: порожние сани пропускают груженые, всадник пропускает повозку, пешеход — всадника. Преимущество при проезде по мосту или узкому месту имеет тот, кто первый на него въехал и др. Поэтому, когда мои обозы едут в сторону Нового Торга, то им приходится уступать дорогу встречным груженным саням, а это — опять потеря во времени.