Чтение онлайн

… Хаот?

… да. Сеть высасывала силы.

Кайя показывает мне мир за мгновение до наступления темноты. Серую траву, которая вот-вот рассыплется пылью. Деревья из песка. И крупицы праха, танцующего в алых волнах. Обессилевших лошадей и мертвую землю.

Я знаю, Кайя прикрывал меня сколько мог, но в какой-то момент им понадобилось все.

… отдыхай.

Буду. Дремлю, обняв его, думая о том, что хорошо, что у них получилось. Усталость пройдет, а мир, он останется. Для меня и для Кайя.

Настасьи. Йена. Урфина и Тиссы. Их девочки, которую я скоро увижу.

Для Гарта, который с тоски разгрызает бисер.

Для Ллойда, что греет ладони на углях.

Сержанта — он найдет Меррон и наконец-то успокоится.

Для всех, с кем я была и буду связана, и для остальных тоже. Во сне я вижу паладина, который скользит над морем, взрезая плавниками сине-зеленую твердь. Солнце.

Брызги воды.

Я просыпаюсь все еще уставшей, но счастливой.

… тебе просили передать.

Кайя протягивает букет цветов. А сам мрачен.

… Гарт ушел?

Ромашки осыпаются в руках и запаха не имеют. Наверное, последние живые цветы на этой мертвой земле. Не надо было их трогать.

… ему тяжело сдерживаться. Я никогда не дарил тебе цветов.

… а розы? Те, которые кустом?

… давно.

… ревнуешь?

… да.

… тогда хорошо.

Ллойд, глядя на нас, улыбается. Он изменился за эту долгую ночь, постарел и теперь выглядит обычным человеком. Исчезли узоры мураны, и не только у него.

Мне непривычно видеть Кайя без них. Я снова и снова касаюсь белой кожи, проверяя, он ли это.

… у меня восстановится. Месяц-полтора от силы. Думаю, с учетом того, что творится, и раньше.

… а у него?

… Гарт сильнее. Перетянет на себя. Это происходит непроизвольно, просто… у них было бы еще время, а сейчас Гарту придется занять место отца.

Они оба думали, что есть еще в запасе лет десять.

— Я наконец стеклом займусь. — Ллойд не подслушивает мысли, скорее уж тема разговора слишком очевидна. — Всегда мечтал о своей мастерской. Есть у меня одна прелюбопытная задумка…

— А Гарт?

— А что с ним? Я ведь никуда не исчезну. Буду помогать премудрыми советами.

Смеется, рукавом вытирая струйку крови, которая ползет по шее.

— Это пройдет. Мы живучие… так что в ближайшие пару десятков лет Гарту от меня не избавиться.

Наверное, так и должно быть: без боли, вражды, борьбы и противостояния, без ломки под собственные представления о правильности.

Ллойд просто будет рядом. Иногда этого достаточно.

— Самое парадоксальное, — он ложится и разглядывает черное небо, — что большинству людей плевать, кто стоит над ними. Протектор. Человек. Маг. Система. Многие действительно не ощутили бы разницы… во всяком случае, лет двести — триста, а это десять — пятнадцать поколений, каждое из которых привыкает жить в условиях, чуть отличающихся от прежних. И для них потеря сил была бы нормой…

В этом нет ничего нормального, но я уже чувствую себя намного лучше.

— И мы воюем отнюдь не за мир и всеобщее благо, а за территорию. И право жить.

Конкуренция, значит.

… в некотором роде.

Кайя дует мне на плечи, и я чувствую искры, которые оседают на коже.

… все хотят жить, Иза. И мы не исключение.

… и Хаот?

… и Хаот.

… что с ним стало?

… не имею представления, но думаю — выжили. У них хорошие ресурсы.

В виде миров, привязанных сетью? И теперь, заращивая раны, Хаот будет выкачивать силы из них?

… возможно. Скорее всего.

Мне жаль те, другие миры, которые иссякнут, поддерживая жизнь в том, что рождено было мертвым. Но я понимаю, что великий крестовый поход на магов — вряд ли удачная идея.

…Единение — это не для всех, для самых проблемных, тех, которые представляют потенциальную угрозу для стабильности Хаота.

Вроде нашего упрямого мира.

… они вынуждены были пойти на крайние меры.

Искры тают на моих ладонях, возвращая мне утраченные силы.

… большинство миров просто в той или иной степени зависимы. Это своего рода империя. А из того, что я читал, все империи рано или поздно не выдерживали внутреннего напряжения.

Для кого-то это будет рано. Для многих — поздно.

Но думать об этом я могу лишь абстрактно.

… мы вернемся в Кверро?

… нет. Ласточкино гнездо. Я должен убедиться, что с Урфином все в порядке. Предчувствие нехорошее.

И мы уходим утром, вернее, по ощущениям сейчас именно утро, хотя тьма по-прежнему плотна. И мне начинает казаться, что она пришла навсегда.

— Еще пара дней, и рассеется, — уверяет Ллойд.

Он обнимает меня, и, пожалуй, от такого проявления эмоций мне становится неловко.

— Я рад, что не ошибся.

— В чем?

— Во всем. — Он достает цветок, но стеклянный — лиловый подснежник на тончайшем стебельке. — Мне, пожалуй, следовало бы извиниться, что я тебя подавил, но…

— Не будешь?

— Не буду. Представь, что рядом с тобой кто-то кричит от боли. Изо дня в день, громко, настолько громко, что ты не в состоянии спрятаться от этого крика.

В таком случае извиняться следовало мне. Но я не стану. Он мог бы хотя бы спросить.

— Настя?

— Уже скоро. Она помнит тебя. Просила отдать. Вот.

Бусины на длинной нити. Крупные, неровной огранки, полудрагоценные, но для меня они дороже тех топазов, которые Кайя отдает для дочери.