Чтение онлайн

Я морально не готова держаться в стороне.

… Кайя… те списки, которые составлялись. Ими кто-нибудь занимается?

… пока нет. Позже. Хочешь?

… только если это не будет мешать. Я бы попробовала их упорядочить. Хоть какая-то польза. Ешь давай.

Он глотает, не разжевывая, не обращая внимания на то, что именно в тарелке, главное, чтобы было. А если не будет, то тоже не страшно. Голодная смерть ему не грозит.

Я же получаю ответ.

… надо сделать карточки, желательно в нескольких экземплярах.

Кайя облизывает пальцы.

… один вариант — классифицировать по именам. Второй — по роду занятий. Если имеется отметка о принадлежности к гильдии, то уточнить уровень. Мастеров и подмастерьев — отдельно. Я выделю тебе помощниц. И если что-то еще нужно…

… я скажу, ты ведь знаешь. Почему ты сразу не предложил мне эту работу?

Знает. И добравшись до кровати, закрывает глаза.

… помнил, как ты писать не любишь.

А еще потому, что я сама должна была понять, что хочу делать и хочу ли.

На следующий день приносят стопки бумаг, мятых, с пятнами и потеками, порой совершенно нечитаемых. Их много, гораздо больше, чем я думала.

В смежной комнате ставят столы. И прочищенные трубы позволяют разжечь камин. Со стеклами сложнее, выбиты, и окна закрывают ставнями. Темно. А свечи — слабое подспорье. Но жаловаться на неудобства глупо. У меня пять помощниц, которые не слишком-то рады оказаться вблизи к нашей светлости, но выбора у них нет. Я же не заигрываю, не пытаюсь притвориться своей — мы все осознаем разницу в положении и правила игры. Мы работаем.

Имя за именем.

Строка за строкой.

Возраст. Пол. Место проживания. Статус.

Род занятий.

Опыт.

И магия статистики, когда за именами перестаешь видеть людей. Возможно, так легче. Две карточки и синий бланк удостоверения личности, который я заверяла печатью. Ежевечерний ритуал, знаменующий окончание рабочего дня.

К вечеру пальцы сводило судорогой, и я разминала их, опасаясь, что Кайя услышит и запретит.

Ему хотелось. Ему не нравились мои усталость и головная боль, которая возникала от духоты и дрожащего неверного света. Слезящиеся глаза и прилипший намертво запах чернил. Здесь они были на редкость вонючими. Но Кайя мирился. Да и ему самому приходилось не легче.

А однажды он пришел и сказал:

— Через три дня выезжаем.

И я вдруг поняла, что зима давно перевалила за середину. Что город, если не восстал из пепла, то всяко ожил, что проблемы не исчезли — это в принципе невозможно, — но перешли в ту стадию, когда окончательное их разрешение зависит сугубо от планомерной работы. И Кайя организовал эту работу.

К весне завалы окончательно расчистят и начнется строительство.

Пойдут подводы с камнем, лесом и металлом.

В порт вернутся корабли.

А в город — люди.

Но это будет позже. А сейчас имеем ли мы право просто взять и уехать? Да, я безумно соскучилась по Йену. И по Настасье, которая уже месяц, как прибыла в Ласточкино гнездо. Я хочу знать, что Урфин поправился. И увидеть, как Шанталь пытается встать на ноги. Дети в этом возрасте очаровательны…

Я просто-напросто хочу отдохнуть, но помимо желаний у меня есть и обязанности.

Впрочем, Кайя настроен решительно.

… за этим местом есть кому присмотреть. От того же Аллоа город отличается лишь размерами. И сделано уже многое.

А предстоит еще больше.

… Иза…

Какое мрачное выражение лица. Кажется, новость не из приятных.

… послезавтра состоится казнь. И мне надо, чтобы ты на ней присутствовала. Я понимаю, насколько это неприятно для тебя, но…

Но я леди Дохерти, и мое место рядом с мужем.

Рыночная площадь и два помоста. Оцепление. Толпа.

И я касаюсь ладони Кайя, чтобы убедиться: он здесь, со мной. Не его проведут мимо людей, которые пусть бы и утратили сходство с призраками, но еще не забыли запах крови, некогда витавший над Площадью Возмездия.

Кайя бережно сжимает мои пальцы.

Сегодня не ему идти по живому коридору, считать ступеньки, поднимаясь к плахе.

… я не боялся. И не очень понимал, честно говоря, что происходит. Все было в красном.

… а сейчас?

Они молчат, люди, которые пришли, потому что им велено было явиться. Разные. Бароны в роскошных нарядах, в подбитых соболями плащах, в высоких гербовых шапках. Таны. Рыцари. Оруженосцы. Солдаты. Горожане…

… им не за что меня любить. Хороший правитель никогда не допустил бы того, что произошло. Сейчас я исправляю ошибки, но они долго будут помнить о них.

О тех, кто погиб, сражаясь за идеалы, каковыми бы они ни были.

Или же был казнен.

Или умер от голода, болезней… исчез, как исчезли многие, сожранные войной.

… у каждого был выбор. Уйти или остаться. Сложить оружие. Воевать. Убить. Спасти. Отвернуться. Промолчать. Или наоборот. Я знаю, что давление здесь было высоко, но… Иза, почему одни сумели остаться людьми, а другие нет?

… сама бы хотела знать.

И не только я.

Там, где я родилась, нет протекторов, но есть война. Всегда уродливая, порой совершенно безумная, с концлагерями и газовыми камерами, с ядовитыми цветами ядерных бомб и огненными полями напалма. И в этих войнах некого винить.

А здесь?

Быть может, люди слишком привыкли, что кто-то стоит над ними, не позволяя переступить черту, за которой война превращается в бойню? И не надо сдерживать эмоции, все равно ведь заберут и гнев, и ярость, и прочую отраву человеческих душ. Успокоят. Присмотрят за неразумными.

И если присматривают, то зачем взрослеть?

… может быть, и так.

Кайя прислушивается к моим мыслям. Но мы оба знаем: протекторы, как и люди, и маги, хотят жить. И значит, в ближайшем будущем дорога этого мира предопределена.

Плохо это? Хорошо? Пусть решают те, кто будет после нас.

А к помосту выводили людей, связанных одной цепью. И вновь я не могла отделаться от ощущения, что уже видела это. Сколько их?

… двадцать семь человек. И еще четыре десятка повесят. Они искали жертв, обещая, что при храме их накормят.