Чтение онлайн

Названия было тяжело не то выговорить, просто прочитать почти невозможно.

— Господи… — вырвалось у меня само собой. В горле пересохло, будто я бежала, не останавливаясь, а руки начали дрожать так, что я с трудом удерживала их при себе. — Мадина…

— Что? — она быстро оказалась рядом. — Тебе плохо?

Мне действительно было плохо, но я лишь тыкнула пальцем.

— Бутылка.

— В смысле? — Мадина сначала посмотрела на меня, потом проследила за моим взглядом. — Ну да, бутылка. Это Саиду возят. Откуда-то. Эксклюзив. Такого вообще в продаже нет.

— Ч..что? Стоп! — у меня закружилась голова. Я даже сделала шаг назад, упершись бедром в край стола. — То есть… Это виски нельзя нигде купить? Как она тогда оказалась у Зейнаб?!

— Зейнаб? Почему ты… — лицо Мадины начинало меняться по мере того, как до неё доходило сказанное. — Ты хочешь сказать, что это из такой бутылки выпил Архан? — последние слова она уже шептала.

— Я видела бутылку, Мадина. Я видела её, — мой голос срывался, паззл в голове складывался, но я боялась признать правду. Ужасную правду. — Это такая же бутылка. Понимаешь?! Зейнаб не могла её нигде купить! Только… Только…

— Саид… — сказала она медленно. — Саид мог дать ей эту бутылку.

Тишина в кабинете стала оглушающей. А правда, поразившая нас обеих, ещё громче…

— Нам нужно уходить, — сказала я резко, чувствуя, как внутри поднимается паника. Я схватила Мадину за руку и потянула к двери. — Прямо сейчас. Пока мы не поймём, как у Зейнаб оказалась эта бутылка, мы не можем здесь оставаться. Это уже…

Я не договорила. Не успела.

Дверь кабинета открылась и тут же закрылась. А следом раздался знакомый, мягкий приветливый голос:

— Ну, добрый вечер, красавицы.

До этих Серебряных Прудов мы добрались в итоге часа через три. Пробки, раздолбанные дороги, ещё аварий штуки три попалось, не меньше, — всё будто сговорилось, чтобы вывести меня из себя. И чем дольше ехала машина, тем больше я матерился. Не шёпотом — вслух. Таксист сначала делал вид, что не замечает, потом решил «поддержать разговор». Начал гнать про политику. Потом про «нынешнюю молодёжь». Потом ещё какую-то херню.

Я его не слушал.

У меня в голове не сходилось другое. Что, блять, Зейнаб делала там? Как она вообще оказалась в этой жопе мира, в той части Подмосковья, куда нормальные люди без причины не суются?

Каждая мысль упиралась в тупик. Каждая версия — в ещё больший бред.

— На месте, — тяжело выдохнул таксист, и по скрипу тормозов я понял, что мы приехали. — Давайте я вас доведу, — сказал он, когда я открыл дверцу. — Тут вход запутанный.

Хотелось отказаться, но только из-за того, что у меня не было времени, я согласился. Похуй. Главное застать Зейнаб, чтобы не удрала эта сука. У меня слишком много к ней вопросов накопилось.

— Регистратура прямо, — сказал таксист. — Сейчас подойдем.

Мы остановились. Я услышал шуршание бумаг, клацанье клавиатуры, женский голос где-то впереди.

— Девушка, — обратился водила к регистраторше. — Тут мужчине нужно…

— Я сам, — перебил я. Сделал шаг вперёд, положил ладонь на стойку. — Зейнаб Саидовна Гаджиева, сказали, поступила сегодня после ДТП.

— Вы кем ей приходитесь? — настороженно спросил меня женский голос. Довольно молодой.

Я стиснул челюсть.

— Мужем, — ответил без колебаний, но и без удовольствия. — Она пришла в себя?

Таксист рядом неловко кашлянул, но промолчал. Спасибо ему за это.

Снова клацнула клавиатура.

— Да, — наконец ответила женщина. — Пациентка пришла в сознание около часа назад. Состояние стабильное. Сейчас в палате.

— Отлично.

Мужик-таксист предложил провести меня, но я попросил подождать его в машине. Дал ему ещё пару купюр, сказал, чтоб кофе себе сходил купить или что-то пожрать. Всё-таки долго мы добирались. Человеку питаться надо. Я-то уж как-нибудь перебьюсь, но таксисту велел, далеко от машины чтоб не отходил.

— Я вас проведу, — мило проворковал женский голос.

— Спасибо, — ответил я сухо, а потом быстро добавил: — У вас тут у кого-то есть зарядка от Айфона?

— Да-да. У меня есть.

— Можете мой телефон на зарядку поставить?

— Конечно!

Девушка засуетилась, взяла аппарат и, видимо, поставила на зарядку. Потом провела меня к нужной палате.

— Зейнаб, к вам гости, — сказала она и открыла скрипучую дверь.

Я вошёл.

По тишине — густой, натянутой, как проволока, — сразу понял: Зейнаб застыла. Даже не дышала, сука.

— Оставьте нас, пожалуйста, — сказал я медсестре.

— Конечно-конечно. Если что — зовите.

Как только дверь закрылась, я услышал скрип кровати.

— Не ждала? — спросил язвительно.

Блять, хотелось ей просто шею свернуть, но я решил немного отсрочить удовольствие.

— Архан, — задрожал голос моей жёнушки.

Когда-то он также дрожал на нашей свадьбе. Только тогда — типа от счастья, а сейчас — сто пудов от страха. И я чуял её страх слишком отчётливо.

— Архан… — повторила она уже со слезами в голосе и заворочалась на постели.

— Своё имя я помню, жёнушка, — процедил я, медленно приближаясь к койке. — И то, как ты со мной обошлась, тоже помню. Что, страшно тебе? Думала, я до тебя не доберусь никогда?

— Нет, Архан… Всё не так…

— Что «не так»? — жёстко перебил эти блеяния. — Не так, что я всё-таки пришёл, да? Это не входило в твои планы?

— Не было у меня никаких планов… Я… Я…

— Заткнись, сука, — я сделал ещё шаг и упёрся в край больничной койки. — Видишь, каким я стал? Небось рада, да?

— Нет…

— Небось, жалеешь, что я совсем не сдох? Тогда бы тебе хорошее наследство досталось, да, Зейнаб?

— Нет! — всхлипнула она в отчаянии, и дальше пошли рыдания, настоящие, мерзкие. — Архан, ты ничего не знаешь! Это… это отец! Это всё отец!..

Я вздрогнула так, будто меня ударили током, и резко обернулась. В дверях кабинета стоял Саид.

Расслабленный. Улыбка — ровная, вежливая. Руки в карманах дорогого костюма, взгляд внимательный — цепкий, оценивающий и явно что-то скрывающий.