Чтение онлайн

– Разве ты забыл, что основные чувства приходят к нашим детям с достижением брачного возраста?

Этим ответом он меня сразил. Так вот почему парнишка вел себя так черство и бездушно! Позднее я узнал, что здешние подростки обретают стыд, любовь, скорбь, сердечность, благодарность и прочие проявления человеческого душевного состояния только по достижении ими, по земным меркам, совершеннолетия. Как только впервые юноша или девушка посмотрят на подростка противоположного пола, опять же выражаясь по земному, с сексуальной заинтересованностью, они обретают чувство любви, а вслед за ним появляются и остальные нормальные страсти, пристрастия и их эмоциональные проявления. Вслед за этим родители покупают юношам жен, и начинается их самостоятельная жизнь. Но здесь я забежал вперед, попозже будет и об этом.

– Я же говорю, что ничего не помню, - вяло парировав реплику собеседника, я впал в легкий ступор - в какой же странный мир меня занесло…

– Ты, правда, убил дзурга?
– в голосе Мальена сквозило нескрываемое недоверие.

– Я его задушил.

– Этого не может быть. Он страшный и сильный. Дзурга нельзя убить даже копьем. Его шкура, покрытая очень густой шерстью, прочна и непробиваема. К тому же дзурги в нашем лесу не водятся, они живут в горах.

– Ты не веришь своему сыну?

– Дети не умеют врать, - убежденно произнес старейшина, - но иногда могут фантазировать.

Он перевел взгляд на валяющиеся на полу обрывки пояса и поднял их.

– Хотя и джалмин невозможно порвать, - пробормотал он, - но ты же его разорвал…

Я подумал, что джалмин это пояс и поделом ему такая участь, нечего вязать честных людей, но позднее узнал, что так назывался материал, из которого здесь делали все предметы одежды и многое другое.

Мальен продолжал вертеть в руках останки пояса и посматривал на меня уже с явной опаской. Дырка от крюка, скорая расправа с путами - доказательства вроде бы налицо. Но мертвый дзург? В это, судя по выражению его лица, он никак не мог поверить.

– Может это детеныш дзурга? Или совсем больной дзург?
– сомнения его не отпускали.

– А ты сходи и посмотри, - мой выпад был недурен.

– Верно!
– довод был неожиданно принят, - надо взглянуть на это место.

И он выжидающе уставился на мои руки.

– Только без меня, - моя решительность не оставляла надежд на мое участие в поисках зверя, - к тому же я не найду, где это было.

– Аллок!

Непутевый сынишка вбежал в зал с неизменным луком в руках.

– Ты помнишь место, где на тебя напал дзург?

– Помню!
– уверенно заявил доблестный лучник.

– Сейчас я соберу людей - проводишь их туда, - и они двинулись к выходу.

У самой двери Мальен вспомнил обо мне и остановился.

– Ты никуда не уходи отсюда, - это был уже не приказ, а скорее просьба, - ничего дурного тебе у нас не сделают…

– И не ломай больше ничего, - он оглянулся еще раз.

Пока старейшина отсутствовал, я продолжил изучение окружающей обстановки. Но особых дополнительных знаний не получил. Столы трактира были рассчитаны на 5-6 стоячих мест, а всего их было четырнадцать. То есть, вместимость заведения была порядочной и, скорее всего, Мальен, занимая пост старейшины, был и его хозяином. Относительно чистые стены и неповрежденные предметы мебели свидетельствовали о том, что пьяные потасовки, если они тут и случались, были редкими и не очень буйными. Возможности отсутствия здесь спиртного я не допускал. Для чего тогда людям идти за общие столы? Борщеца похлебать? Так это, с гораздо большим комфортом, можно сделать дома. Да и не приспособлены эти столы под первые блюда, а стоячие места предполагали только к недолгой выпивке и легкой закуске.

Легкое перешептывание прервало мои изыскания, и в темноте дверного проема я заметил две пары блестящих глаз. Гадать, кому они принадлежат, я не стал - то ли прислуга, то ли домочадцы старейшины, мне то какая разница. Судя по уже увиденному, жил здешний народец небогато. Основным строительным материалом служил беловато-серый известняк. Деревянных изделий почему-то не было.

Я присмотрелся, а затем и потрогал скатерть на столе. Ткань по структуре и цвету была такая же, как и ткань, из которой был сделан пояс, только значительно толще. Наибольший интерес вызывали светильники: уж больно вычурный вид у них был, и свет они давали какой-то не искусственный, а скорее естественный. Я уже примеривался поизучать один из них поподробнее, но в это время вернулся Мальен.

Прямо от входа он окинул помещение несколько обеспокоенным взором, но изменений в окружающей обстановке не углядел и направился ко мне. Перешептывание у других дверей сразу же прекратилось, и блестки глаз исчезли. Значит, это были слуги, решил я, но оказался не прав.

– Тилна! Эмата!
– рявкнул бородач и поначалу я принял это за заклинание.

Но из темноты проема выплыли две женщины, точнее, одна из них была совсем молоденькой девушкой.

– Это Тилна - моя жена, - рука старейшины ткнула в сторону старшей.

Жена смотрелась гораздо моложе Мальена, а ее глаза смотрели на меня благодарно и признательно. Еще бы - я спас ее сына.

– Эмата, - имя было произнесено с любовью.

Дочь оказалась пухленькой толстушкой, совсем не в моем вкусе, но симпатичненькой и очень подвижной. Впрочем, судить о ее стати пришлось лишь по ее личику. Длинная, до пола, юбка и что-то вроде длиннополой рубашки полностью скрывали ее фигурку. Такое же точно одеяние было и на мамаше. Скудость здешней моды удачно дополнял все тот же серо-слоновий цвет одежды. Да, бедноватый народец тут обитает, если даже семья старейшины селения щеголяет в таких нарядах.

– А ведь он почему-то полностью мне доверяет…, - эта возникшая вдруг при представлении семейства мысль была дополнена воспоминанием о том, что Мальен, по сути, оставил их со мной наедине, уходя с сыном на сбор поисковой команды.

– Егор, - я церемонно склонил голову.

Жена заулыбалась еще больше, а дочь зарделась и опустила глазки.

– Принесите нам по кружке эля и сушеных овощей, - и Мальен жестом пригласил меня к ближайшему столику.

Первым делом он уставился на мой спецназовский прикид, ему явно нравилась пятнистая расцветка и такое количество карманов.

– Я никогда не видел такой одежды, - с восхищением произнес он, ощупывая прочную, но мягкую ткань.

Что ж, намек был понятным, и у нас на Земле у многих народов существовал обычай отдавать собеседнику вещь, которую он похвалил. И я, ничуть не сожалея, подарил комбинезон старейшине. Все равно ходить в нем здесь нельзя, только привлекать внимание столь экстравагантным одеянием.

Забегая вперед, отмечу, что Мальен надевал комбинезон только в самых торжественных случаях, таких как общий селянский сход. И выглядел в нем внушительно, словно в королевской мантии и с посохом в левой руке, как символом власти. Посох представлял собой деревянную увесистую клюку с резным наконечником, изображавшим местного двуликого бога, и присутствовал только на сходах и разборках различных междоусобных тяжб. Надо было посмотреть, как восхищенно пялились на него соплеменники, когда он председательствовал в таком наряде.

Два вместительных глиняных сосуда с напитком и тарелочка с какими-то корявыми стручками очутились перед нами почти мгновенно, что свидетельствовало об отсутствии прислуги. Семья при обслуживании клиентов, похоже, обходилась своими силами.

Пиво оказалось терпким кисловатым напитком с запахом животного жира. Но не пригубить его было нельзя - законы гостеприимства едины у всех рас и народов. Теперь следовало приступить к делу и выяснить, прежде всего, куда я попал.

– Как называется ваше селение?