Чтение онлайн

Доложили о предложении командиру эскадрильи, старшему лейтенанту Вандалковскому, а он — майору Шевригину. Подвешиваем 400 килограммов бомб. До этого однажды нам приходилось брать 350 килограммов. Вскоре нас вызвал командир полка. Посоветовавшись с командиром эскадрильи и заместителем по политической части, он разрешил полет с такой нагрузкой.

Проверив еще раз правильность подвески, мы вырулили на старт. Командир полка на прощание попросил быть нас осторожными, на разбеге не спешить с отрывом и дал разрешение на взлет.

Плавно поднимая хвост, самолет стал набирать скорость. Пробежав почти всю взлетную полосу, он с трудом оторвался. Сделали круг и просигналили: «Все в порядке, иду на цель».

Набрав высоту, подошли к линии фронта. Цель — лес южнее Алтухова, где разведка обнаружила скопление противника. Вот и деревня. Убрал газ и стал планировать.

Штурман передал:

— Так держать, будем делать два захода!

Две термитные бомбы оторвались от самолета и пошли вниз.

Не успел развернуть самолет, как внизу разорвался наш «подарочек».

Яркие вспышки, и во все стороны полетели розовые и белые шарики. Мы развернулись для второго захода.

Из леса начал вести огонь крупнокалиберный зенитный пулемет. Но мы уже были на боевом курсе.

Еще две термитные бомбы пошли на цель. Мы видели, как пылали вражеские автомашины, танки, бронетранспортеры.

И вот снова родной аэродром. Доложили командиру полка все детали полета и бомбометания.

Кроме нас еще трое — Крайков, Супонин и Орлов — ходили на задание с такой же бомбовой нагрузкой.

После полетов состоялся полковой митинг по случаю успешного наступления войск Брянского фронта.

Командир полка зачитал нам телеграммы с благодарностями от наземных войск и комдива, рассказал о результатах последних полетов.

— Кто хочет выступить? — обратился Сувид к строю.

Десятки рук взметнулись над головами. Один за другим выступали люди полка: Орлов, Скочеляс, Егоров, Самсонов, моторист Валеев, электрик Васюков.

Каждый, стоя перед строем и сжимая шлем или пилотку, говорил с жаром, а в заключение клялся биться с врагом до последней капли крови.

Наступательный порыв овладел всеми. Бои под Старой Руссой в обороне, казалось, тяжелым камнем лежали на совести каждого. Все рвались на запад.

Михаил Скочеляс в своем выступлении сказал:

— Друзья, поможем скорее освободить мой любимый Орел. Там мой отец, мать вместе с тысячами советских родных нам людей стонут под сапогом проклятого фашиста. А может быть, они убиты. Я призываю вас беспощадно уничтожать врага за мой родной Орел, за моих земляков, родных. Товарищи, как хочется скорее попасть в Орел!.. Да вы меня понимаете!..

Он махнул рукой и встал в строй.

Митинг окончен. Видимо, от хороших слов усталость как рукой сняло.

После митинга Василий Семенович Сувид догнал меня в тот самый момент, когда я от толчка Орлова, задев за корень, чуть было не упал. Сувид успел поддержать меня.

— Дорогие детишки. Баловство никогда до хорошего не доводит! — пошутил замполит и положил руку мне на плечо. Мы пошли с ним в ногу. Все знали, что «обращение по-отцовски» предвещает какой-то особый разговор. Так и сейчас Василий Семенович после общих вопросов: «что пишут из дому, есть ли письма от любимой девушки?» неожиданно сказал:

— Николай, тебе пора по-серьезному подумать о вступлении в члены партии. Кандидатский стаж у тебя уже вышел. Мой совет — пиши заявление.

Мне захотелось сразу же крикнуть: напишу сию минуту. Но я смутился и ответил:

— Товарищ подполковник, а не рановато ли? Надо бы серьезности набраться.

— Ну, брось! — возмутился Сувид. — Отцу обещал, что как прибудешь на фронт, так членом партии будешь. (Сувид был у моих родных в Москве, когда мы стояли неподалеку от нее).

— Ну, обещал. И буду! Только не сейчас, — упорствовал я, считая, что вступление в партию — дело не простое. Одной боевой работы мало.

Мы подошли к столовой. Сувид, видимо, понял меня и, задав еще несколько вопросов, разрешил идти завтракать.

Товарищи уже сидели за дощатым столом и с аппетитом уплетали гуляш. Скочеляс рассказывал очередную небылицу. Сидевшие хохотали.

Впервые личный состав полка разместился в лесу. До этого мы всегда располагались в населенных пунктах. Большой дубовый лес хорошо маскировал самолеты, штаб и наше жилище — огромные шалаши, сооруженные из веток. Устроились мы в общем неплохо. Правда, во время дождей, которых было в это время немало, вода лилась на нас как из ведра.

Двадцать девятого июля был освобожден Болхов. Немцы откатились на юг, в сторону Орла. Наши войска с каждым днем наращивали силу ударов. Впереди Орел! За ним Брянск!

Страшное зрелище в эти дни увидели мы с воздуха. От Волхова до самого Орла и далее за ним горели тысячи деревень, подожженные фашистскими извергами. От огня ночь становилась днем.

Пролетая над пожарищами на высоте свыше полутора тысяч метров, мы чувствовали запах гари и дыма.

Горело все, что создавалось годами трудолюбивым советским народом. Многие тысячи семей остались без крова.

Второго августа, как всегда, готовясь к вылету, летчики и штурманы собрались на командном пункте. Разведка сообщила, что в районе Бакланово скопилось много техники противника. Здесь же, в оврагах южнее речушки Неполодь, сосредоточилась пехота и артиллерия. Командир полка предложил на этот раз действовать эшелонированно, одиночными экипажами: первой эскадрилье с одним По-2, имеющим осветительные авиабомбы, выйти на цель, осветить ее, а остальным нанести бомбовый удар. Проложив маршрут и изучив район цели, экипажи один за другим поднялись в воздух. Впереди шел командир эскадрильи Вандалковский, за ним — Крайков и третьими — мы с Солдатовым. За нами летели остальные. Частый августовский дождик ухудшал видимость.

Вандалковский вышел в район Бакланово на высоте около двух тысяч метров и стал заходить на цель. При первом заходе он сбросил две осветительные бомбы. Идущий за ним Крайков метким ударом поджег термитными бомбами несколько автомашин и танков. Яркое пламя помогало точному выходу нашего экипажа на цель. Когда мы были над Баклановом, с восточной окраины деревни застрочила батарея малокалиберной зенитной артиллерии и серия снарядов, образуя пунктирную светящуюся линию, понеслась к самолету. Следом за ней вторая, третья. Отчетливо было видно, как рвались эти снаряды то под самолетом, то над ним, то далеко, то совсем рядом.