Чтение онлайн

Думаешь, я не пойму, не увижу и не рассмотрю в твоей жуткой тьме того, что за нею прячется? Не для того ли и говорят, что чтобы побороть свои страхи надо взглянуть им в глаза и принять на себя самый сильный удар. Переступить через себя, пройтись босиком по раскаленным осколкам битых зеркал, протянуть свои пустые ладони рычащему зверю, обнажившего клыки в бешеном оскале, в позе готовящегося к смертельному прыжку хищника. В данном случае у меня не самый большой выбор – либо забиться в угол своей клетки, либо пойти навстречу своему палачу и убийце. И не важно, что при любом раскладе страх будет одинаков, как и сила полученной боли. Я отдам тебе их все до самой последней капли, вместе со своей кровью и тем, что от меня осталось. Я накормлю твоих демонов до сыта и буду кормить их собой до тех пор, пока у них не скрутит кишечник, они не устанут рвать меня… и тебя самого не начнёт мутить от передоза твоей ненависти и мести! Пока ты не скажешь сам себе "Стоп! Хватит!"…

Пока кто-нибудь из нас или не умрет по-настоящему или не сойдёт с ума!.. Пока жива твоя кроваво-огненная Вселенная, сытясь моей болью и твоей кроваво-чёрной любовью!..

…Не знаю, как это назвать – просветлением или полным затмением воспаленного рассудка. Открыть на следующий день глаза в постели своей спальни в твоей квартире на Мейпл-авеню и позволить новому безумию всего за считанные мгновения поглотить меня с головой. Вспомнить вчерашний вечер… вернее, снова ощутить на коже – в миллиардах нервных окончаниях фантомную пульсацию твоих прикосновений, силу и скольжение твоих рук – ладоней, пальцев… глубокое осязание твоей окутывающей близости. Боже правый, ты не покидал меня ни на секунду даже во сне. Твоя тень постоянно и везде находилась подле, нависала надо мной, заползала в моё спящее сознание, стимулировала и растирала до болезненных ожогов все рецепторы и нейроны. Ты следил за мной!

Я давно догадалась, что ты наблюдал за тем, что здесь происходит по скрытым видеокамерам. Единственное, что я старалась не делать – не показывать, что знаю об этом, не выискивать пристальным взглядом возможные точки их местонахождения. Может просто, как бы "не задумываясь" и "неосознанно" время от времени скользила отсутствующим взором по стенам и потолку, каждый раз думая о том, что в эти самые секунды ты смотришь на меня, наблюдаешь и… терпеливо ждёшь… Ждёшь…

Поэтому ты всегда появлялся в моей спальне по утрам буквально через две-три минуты, стоило мне только открыть глаза и показать, что я проснулась. Или как вчера, поздно вечером, пока я не доплакалась до головной боли и не извела себя слезами до болезненной слабости.

Вчера мне было снова больно и страшно, впервые, за весь пошедший месяц я испугалась едва не до смерти… ты напугал меня практически до остановки сердца и полной отключки внутренних тормозов. И чем? Всего лишь выгнав меня из своего кабинета? Чтобы потом прийти, прижать к своей груди, как маленькую девочку, погладить по головке, поцеловать в лобик и на руках отнести в ванную (поскольку своими ногами я бы точно туда не дошла)? Сделать слабой и беспомощной всего за какие-то пару часов изоляции от твоего милостивого внимания, практически разбив в дребезги и вернув в изначальное состояние безвольной куклы. Как будто никакого психофизического восстановления и не было за все эти недели. Я опять превратилась в пластичный моделин в твоих сильных и знающих пальцах, ты снова манипулировал моими чувствами, сознанием и желаниями словно мягком воском практически без каких-либо усилий и напряжения.

"Разве мне можно уже принимать ванную?" – "Я звонил доктору Воглеру, он сказал, что уже можно…" – господи… я ловила тогда любую возможность, чтобы прижаться к тебе, как можно крепче, вдохнуть твой запах… сойти с ума от ощущения твоего сильного тела и рук; слушать твой звучный бархатный баритон снова и снова… Прочувствовать твои пальцы на коже, везде, где только можно и нельзя! Возбудиться до сумасшедшей режущей боли в животе и в вагине, в опухших складках заскулившей киски, онемевшей от мощного притока крови и аритмичных ударов остервенелой похоти в вульву и клитор буквально за один несдержанный вздох-всхлип. Едва не кончить, как только твоя ладонь накрыла мой лобок, скользнув по половым губам и между бёдер почти по всей промежности, когда ты всего лишь попытался намылить меня гелем для интимной гигиены. Осторожно и невыносимо нежно. "Тебе надо сделать эпиляцию" – я чуть не застонала в голос и не затряслась в тот момент, едва не выдав в ответ нечто безумное вроде – Мне надо кончить, прямо сейчас, и чтобы до этого меня довел именно ты! Но я лишь скривила губы в страдальческой улыбке, заливаясь краской блаженного стыда и нескрываемой радости. Ведь для меня тогда это значило только одно – ты не просто это сказал и впервые за те дни, когда я временно перестала следить за ростом волос на своей киске, ты напрямую говорил о том, что очень скоро мы вернемся к нашей совместной интимной жизни. Очень и очень скоро!

Казалось, мне с лихвой и даже в переизбытке хватило этих слов, чтобы снять с моего тела и разума неподъемные оковы пережитых до этого страхов и физической немощи. Я была готова забыть обо всём, смеяться и танцевать, в наименьшем случае плескаться в этой ванной, подобно всё той же маленькой девочке. Но я как-то пересилила распирающую меня изнутри вспышку инфантильного безумства, сдержавшись из оставшихся сил от возможных последствий зародившегося сладкого предвкушения. Я вновь подчинилась твоему решению и твоей воле, словно боялась спугнуть этот момент и тебя. Согласилась с собственной совестью переждать или дождаться своей очереди, не торопить событий и не доставать тебя по каждому поводу и без. Всё равно при любых обстоятельствах право выбора и последнего слова всегда оставалось за тобой. Что такое день (или два) невыносимого ожидания после целого месяца вынужденного воздержания? Я готова потерпеть ещё немного, самую малость… может лишь совсем чуть-чуть.

Да, была готова. Вчера. Когда ты уложил меня вымытую твоими руками в постельку, закутал в одеялко и помог принять лекарство перед сном. Была и думала, что готова, когда засыпала под согревающей близостью твоего недосягаемого тела и оплетающих моё засыпающее сознание гибких и неразрывных прутьев твоей ментальной клетки. Была уверена, всего несколько часов назад, несколько часов глубокого и эмоционального сна… пока не открыла только что глаз и через три минуты так и не дождалась твоего прихода.

А потом меня накрыло этим сумасшедшим откровением. Ты ведь не пришёл и не появился весь такой идеальный и совершенный в открытом проеме входных дверей напротив моей кровати.

Четвёртая минута, пятая…

Я могла думать в эти секунды о чём угодно, но меня крыло и захлестывало раз за разом моими свихнувшимися эмоциями, страхами и новым сортом боли, которая вливала в мои мышцы, кровь и нервы запредельные дозы животного адреналина, вынуждая дрожать от их высоковольтных разрядов едва не с каждым срывающимся вздохом и гулким ударом сердца о гланды, виски и полуослепшие глаза.

Шестая, седьмая!..

А что мне ещё оставалось делать? Ты же так и не пришёл, не сбил своим появлением её растущую волну, не загасил всего парой фраз и сминающим взглядом её лихорадочный ток в моих венах и в свихнувшемся рассудке.

Я только и могла, что изумленно оглядывать комнату (почти в открытую искать видеокамеры на потолке, стенах и кованой решетке балдахина кровати), едва ли пытаясь угадать, который сейчас час и что тебя могло так долго задержать.

Восьмая, девятая…

Может с тобой что-то случилось? Сомнительно, чтобы ты сейчас спал. Мне вообще всегда казалось, что ты никогда не спишь. Такие люди, как ты не умеют спать, им не ведомы человеческие слабости, иначе они не смогут постоянно контролировать ситуацию и держать на пульсе происходящих событий своих сильных пальцев. Ты бы не оставил меня одну так долго после моего пробуждения в этой комнате, когда находишься всего в нескольких шагах от этих дверей.

Но ты оставил… ты не пришёл!

ДЕСЯТАЯ!

Она толкнула меня в спину, ударила по позвоночнику и болевым точкам внутренней отдачей всесметающего взрыва. Заставила подскочить с подушек, выжигая ослепляющим напалмом разум, мысли и большую часть чувств. Мне и не надо было раздумывать, я просто откинула одеяло и уже меньше, чем через две секунды неслась в сторону выхода не чувствуя под ногами пола. В голове пульсировала и давила изнутри на виски лишь одна навязчивая идея-фикс – если дверь будет заперта, у меня точно начнётся истерика.