Чтение онлайн

Во-первых, я до сих пор толком не знал, как наше взаимодействие отражается на Эрин. Безопасно ли это для нее? Не несет ли угрозы ее здоровью и душевному состоянию? Эта мысль заставила напрячься и посмотреть на ситуацию с другой стороны. Ведь чем дольше находимся вместе, тем более эмоционально нестабильной она становится. И прежде я списывал это на физическую усталость от длительного путешествия в непривычных ей условиях. Но что, если возрождение моего угасшего дара наносит вред ей? Ведь Эрин не осознает, что она для меня делает, а следовательно не может сознательно управлять процессом. Кто его знает, какие подводные камни есть в этой сфере магического искусства. Ведь о даре Проводников нам уже почти ничего не известно.

Может быть, она подсознательно чувствует во мне угрозу, потому и пытается держаться на расстоянии? Недаром же, вчера весь остаток дня после обеда просидела в стороне, нахохлившись, будто сердитый воробей. Кидаемые ей по сторонам недружелюбные взгляды, отбивали охоту набиваться в собеседники и словно предупреждали, что сегодня ее трогать не стоит.

А потом она рано ушла спать. И проспала ночь. И практически весь следующий день, просыпаясь всего пару раз: на завтрак и ужин. По-моему это совершенно ненормально, даже для уставшего в дороге человека. Больше похоже на отчаянную попытку организма восстановить утраченные ресурсы. Что лишний раз говорило в пользу гипотезы о том, что наш энергетический обмен с Эрин не такая уж безобидная для нее вещь.

Или все наоборот? Может быть она так же, как и я плотно «подсела» на нашу связку, а сознательно ограничив себя в общении и контакте, сама стала стремительно терять силы? В таком случае, мне нужно во что бы то ни стало восстановить прежние отношения, пока все не закончилось губительно для нас обоих. Только как это сделать?

И вот тут вступала в действие вторая причина, почему снова не хотелось хитрить, как раньше. Я справедливо опасался, что проснись Эрин во время такого «сеанса» и увидь меня рядом с собой, последствия будут самыми катастрофичными. Потому что я не смогу уже списать свои вольности за неосознанные движения во сне. И она это прекрасно поймет. Спим-то мы отдельно, каждый в своем гамаке. И столь явное пренебрежение ее мнением, может вызвать новый всплеск неприятия и холодности — это в лучшем случае.

В худшем — безапелляционное требование тут же, по сходу на берег расторгнуть брак и держаться от нее как можно дальше. Вряд ли она бросит задание и вернется с Максом домой, слишком уж для этого ответственная, но вот приблизить его к себе, якобы для защиты от моих домогательств — вполне себе может. А тот уж не упустит удобного случая, чтобы втереться в доверие и постараться завоевать ее симпатию и благосклонность.

Было ли между ними что-то раньше? Что-то, что давало бы Максу надежду на успешность его ухаживаний? Ведь Эрин тоже, хоть и не подпускает его близко к себе, но все равно относится не как к совсем чужому человеку. Более тепло, что ли? Как к кому-то, кого давно и достаточно хорошо знает. Были ли они раньше друзьями? Или работа в госпитале сблизила их, не поймешь. Радует только то, что сейчас он на том же положении, что и я. А значит, тут мы с ним равны, чтобы там между ними ни было в прошло.

Тихие шаги по чуть поскрипывающим ступенькам, раздавшиеся со стороны нашей каюты, заставили обернуться, чтобы увидеть, как на палубу поднимается тот, о ком я только что думал. Вот ведь! Вспомни… а вот и оно. И судя по решительному выражению лица, этот парень, в отличие от меня сюда не морем полюбоваться вышел, а с вполне конкретной целью.

Ну, что ж, поговорим. Давно уже пора расставить все по своим местам и указать щенку его место. Хорошо, что Эрин все еще спит, серьезные мужские разговоры не для ее глаз и ушей.

Эрин.

Проснулась от того, что сильно захотелось пить. Все же зелья, которые пришлось принимать последние сутки, имели свои побочные эффекты, одним из которых являлась повышенная жажда. К счастью, вода еще осталась в моей походной фляге. Надо было лишь добраться до вещмешка, висящего на стене и вытащить ее. Иначе даже не знаю, где бы я искала ночью на корабле стакан воды. Питьевой.

То, что сейчас на улице ночь я определила по тишине, царящей на корабле. Легкое поскрипывание корпуса, сонное дыхание моих спутников, смутные отголоски разговора на палубе. Наверное, матросы, стоящие на вахте, болтают, скрашивая время ожидания окончания смены. Днем обычно гораздо более шумно: топот ног над головой, громкая перекличка, шутки, смех, звук скребка, которым моется палуба. Или как там еще называется это странное приспособление, состоящее из голой швабры и металлической пластинки?

Пить хотелось все сильнее. Надо вставать. Прислушалась к себе и удовлетворенно отметила, что чувствую себя относительно сносно. Недаром говорят, что сон — лучшее обезболивающее, а нужные эликсиры обеспечили мне его в нужном объеме. Так же, как сняли спазмы, хоть немного облегчив отвратное состояние.

Чертовы женские недомогания! Приходят, как всегда, не вовремя. Со всеми событиями последних месяцев, волнениями, тревогами, путешествиями, я уже и думать о них забыла. Сбилось там что-то. Задержки я не боялась, причин для волнения просто не было, ввиду отсутствия близких отношений. Так что просто списала все на стресс и временно перестала об этом думать.

А вчера вечером неожиданно получила неожиданный сюрприз. И ведь могла же догадаться раньше, все признаки были налицо: повышенная раздражительность, утомляемость, сонливость и даже неприятные ощущения внизу живота, которые накатили после того, как я проснулась к обеду. Так нет же, списала все на усталость от дороги, и начинающуюся морскую болезнь. Все боялась, что вот-вот совсем мне поплохеет и придется позориться прямо при всем честном народе, перевешиваясь через борт и избавляясь от содержимого своего желудка. Потому и к обеду почти не притронулась. Так, пожевала что-то для видимости и все.

Даже общаться ни с кем не хотелось. Поэтому нашла себе укромный уголок и зорко следила, чтобы никто и думать не смел ко мне присоседиться с душевным разговором. Точнее, с разговором по душам. А то, что такое намерение было, как минимум у двух моих спутников, я даже не сомневалась. Рон и Макс все время кружили неподалеку, стараясь улучить удобный момент. Но поначалу их отпугивали мои мрачные взгляды и сурово поджатые губы, а потом уже Грэг включился в игру, раз за разом придумывая обоим новые поручения и тем самым отвлекая их от меня.

Держит слово, которое дал мне тогда в гостинице. И от этого мое уважение к нему росло стремительными темпами.

Жажда стала совсем уж нестерпимой и я заворочалась, пытаясь вылезти из непривычной конструкции гамака. Причем делать это старалась по возможности тихо, чтобы не разбудить остальных. Я-то выспалась, а мужчины наверняка все это время работали наравне с экипажем или тренировались.

В одно из пробуждений я услышала звон оружия на палубе и поначалу очень испугалась. Но отлеживающийся в каюте Нильс успокоил, что это всего лишь тренировка: Мортон гоняет учеников, не давая им расслабиться и заскучать. Интересное дело! А когда это Макс успел к Грэгу в ученики попасть?

А вот Нильс, как я посмотрю, весьма уверенно пошел на поправку. В основном он еще был слаб и большей частью, как и я, лежал, отсыпался. Но пару раз выпадая из дремы и открыв глаза, я замечала, что Нильс и Грэг о чем-то тихо беседуют. Причем лица их во время разговора радостными я бы не назвала. Скорее хмурыми и сосредоточенными.

Наверное, какие-то свои шпионские секреты обсуждают. Судя по давешней случайной обмолвке Мортона, я сделала закономерный вывод, что Нильс работает на то же ведомство, что и Грэг, а сейчас находится на задании. Связано ли это как-то с нашей миссией или нет — понятия не имею. Но уточнять такие детали у Мортона — точно не собираюсь. Мне еще жизнь дорога.