Чтение онлайн

Прощай, Эрин Штерн. Добрая, храбрая, прекрасная женщина. Я буду помнить тебя всегда.

Рассветное солнце медленно поднималось из-за горизонта, золотя поверхность морской глади и наполняя душу сладостным умиротворением. Несмотря на середину осени, погода стояла на редкость теплая и солнечная. Штормовые ветра еще не принесли с собой сезон зимних бурь, а легкий прохладный бриз был напоен терпкой солоноватой свежестью.

Со стороны храма, возвышающегося на холме посредине острова, доносились прекрасные женские голоса, прославляющие Жизнь и начало нового дня. Но женщина, стоящая на скале у моря была глуха к их призыву. Не видела она и первозданную прелесть пробуждающейся ото сна природы.

Застывшая в неподвижности словно статуя, она ждала. Ждала, сама не зная чего, терзаемая смутным беспокойством, поднявшим ее сегодня еще до свету и погнавшего на этот продуваемый всеми ветрами утес.

Три месяца назад, очнувшись в обители при храме Богини Жизни, она словно родилась заново: ни воспоминаний о том, как она здесь оказалась. Ни памяти о прошлой жизни — ничего. Не было даже одежды или личных вещей, по которым она могла бы хоть что-то узнать о том, кем была ранее.

Жрицы, приютившие ее сказали, что им было знамение явиться в храм и там они нашли на алтаре ее, совершенно обнаженную с древним амулетом посвященных Богине на шее. Никаких повреждений на теле не было. Лишь в районе груди остались потеки крови, свидетельствующие о недавней страшной ране.

Однако в том, что она исчезла, жрицы не видели ничего странного. Случаи чудесного исцеления от, казалось бы, неизлечимых болезней и смертельных ран здесь были не редкостью. То, что гостья потеряла память — тоже восприняли спокойно: на все воля Богини. Если она посчитала нужным скрыть воспоминания женщины, значит, так было нужно.

Придет время и все вернется на круги своя. Главное — не спешить.

А пока следует отдыхать, восстанавливаться, любоваться природой и по возможности, помогать жрицам в повседневных делах обители.

Имя женщине тоже дали новое — Делия, что на древнем наречии означало «воскресшая». На него-то она и отзывалась теперь.

Эти три месяца она провела словно во сне, сначала постепенно восстанавливаясь физически, как после долгой болезни. Затем заново знакомясь с миром, который казался ей непривычным и оттого вдвойне удивительным. Неторопливая и размеренная жизнь обители не утомляла, наоборот, рождала в душе чувство спокойствия и защищенности.

А еще любви. Любви к миру, к добрым женщинам с которыми она делила пищу и кров. А с некоторых пор, и к новой жизни, растущей в ее чреве. Пока это было еще не заметно, но Делия откуда-то точно знала, что беременна. Более того, не оставалось и капли сомнений в том, что это близнецы: мальчик и девочка.

Своей тайной она пока ни с кем не делилась, но жрицы как будто и сами видели зарождение нового света внутри нее. Что, в принципе было бы неудивительно, ибо служа богине Жизни, они обладали разными необычными способностями. В том числе и умением распознать ранние сроки беременности.

Как только это стало очевидно, Делию тут же отстранили от большинства работ и наказали больше времени посвящать прогулкам, созерцанию и медитации. Лучше питаться и обязательно спать днем после дневной трапезы.

Женщина не сопротивлялась и сама, понимая, что все это делается лишь для ее блага. Она вообще, как будто, утратила часть своей воли, живя в томительном ожидании.

И сегодня это чувство стало совсем нестерпимым, побуждая к каким-то действиям. Словно в бреду хотелось куда-то бежать, что-то делать. Но что, она даже не могла себе представить. Очнулась лишь, когда оказалась на краю утеса, о подножие которого разбивались морские волны. Там и застыла, томимая неясным предчувствием и острой сердечной тоской.

Голоса, распевающие гимны в Храме давно уже стихли, а она все стояла и смотрела на расстилающуюся перед ней водную гладь, пока вдалеке вдруг не мелькнул белый парус. Сначала он казался совсем крохотным, словно стоящим на месте, но потом начал увеличиваться, с каждым вздохом становясь все больше и больше.

Пока, наконец, перед жадным взором затаившей дыхание женщины, не вырос величественный корабль с плавными обводами корпуса, высокими мачтами и белыми крыльями парусов.

Гонимая любопытством и волнением, Делия бросилась вниз по тропинке к подножью утеса, где находился далеко выдающийся в море лодочный причал. Спустившись к нему она, однако, не торопилась вставать на доски, издали наблюдая, как от, бросившего якорь корабля, отдаляется весельный шлюп со всего одним человеком на борту.

Все ближе и ближе незнакомец, мерными взмахами весел направляющий свою лодку к берегу. Но со спины не разобрать кто это. Да и как она может узнать, если память спит и не желает показывать прошлое. Может, и вовсе не к ней приплыл этот человек, а по иным делам, связанным с Богиней. Но отчего тогда так часто бьется сердце, а глаза до боли вглядываются вдаль, силясь скорее разглядеть черты его лица?

Краткие моменты, когда мужчина оглядывается назад, чтобы скорректировать курс и причалить к мосткам, лишь раззадоривают нетерпение. По профилю его не узнать, тем более, когда от ветра уже слезятся глаза. Но вот раздался тихий стук носа лодки о доски причала. Весла убраны внутрь, а веревочная петля наброшена на один из столбцов. После чего незнакомец выбрался из лодки и спокойным, неспешным шагом направился прямо к ней.

Что-то смутно знакомое почудилось Делии в его фигуре, манере держать себя, даже в том прищуре, с которым мужчина смотрел на нее, подходя все ближе. Но вместо радостного волнения, в душе почему-то поднялся страх, заставивший женщину зябко поежиться и запахнуть плащ, обнимая себя руками. А потом и сделать пару шагов назад.

Ей бы убежать, но что-то все равно держало ее на месте. Тревога сплелась с ожиданием, страх с неясным томлением и надеждой, повергая душу в смущение. Слишком противоречивым был коктейль эмоций, овладевший ей. А еще показалось, что вот-вот она что-то вспомнит. Станет хоть на шаг ближе к разгадке тайны, кто она такая и откуда здесь взялась. А чтобы узнать это, Делия была готова даже встретиться лицом к лицу со своим страхом, который медленно, но неумолимо надвигался сейчас на нее.

Подошел, остановившись всего в двух шагах. Высокий, хорошо сложенный. Сильный. Красивый. Чужой, опасный… родной.

— Эрин… Ты узнаешь меня? — голос мужчины еле заметно дрожит от волнения.

Секунда… другая… тишина в ответ. Мимолетная искра узнавания в широко раскрытых карих глазах. А потом спокойное, неспешное, почти равнодушное:

— Я узнаю тебя Рональд Альбрехт Дорс, виконт Анрейский. Но видеть тебя не желаю.

А потом женщина, все так же кутаясь в плащ, развернулась и медленно пошла вверх по тропе, поднимаясь на холм. Однако стоило ей пройти всего несколько шагов, как силы внезапно ушли и она покачнулась, теряя опору под ногами. В глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота от непереносимой боли, казалось, раскалывающей голову пополам и приносящей с собой быстро сменяющие друг друга образы восстановленной памяти.

Колени ослабли, во рту появился противный привкус горечи, а сердце сжалось от боли, разочарования и обиды. Но милосердная пелена обморока укрыла прежде, чем горе выплеснулось наружу безудержными рыданиями. Лишь две слезинки скатились по щекам, когда вовремя подоспевший мужчина успел подхватить потерявшую сознание жену, распугивая гнездящихся на скалах птиц отчаянным криком:

— Эри!!!

Эрин.

В себя пришла лежа в знакомой келье, ставшей уже родной за последние полгода, на своей собственной кровати. Рядом никого не было. На какой-то момент даже подумалось, что мне все это только приснилось: море, корабль, незнакомец, оказавшийся никем иным, как Роном. Мое отчаяние и боль, пришедшие вместе с лавиной накрывших сознание воспоминаний о прошлой жизни.