Чтение онлайн

Всё это я отметила мимоходом, замерев в ожидании продолжения и напряженно прислушиваясь к своим собственным ощущениям. Моя магия тоже проснулась. Вот только теперь по ощущению напоминала не ласково мурлыкающего котёнка, а хищного, затаившегося перед прыжком зверя.

В этот раз я, как никогда, отчётливо поняла, что мой дар действительно разумен. Он сам — сам! — выбирает того, на чьи прикосновения откликнуться, к кому потянуться, подстроиться, слиться. Будто назначение его заключается не только и не столько в том, чтобы преобразовывать чувственную энергию в магическую, а в гораздо более важном умении, о котором мы пока даже не догадываемся!

Вдруг ноздри Рона затрепетали, желваки на лице заходили ходуном и он немного подался вперёд. А я напряглась. Неужели он учуял афродизиак, поняв его назначение? И что он тогда со мной за это сделает?

Но толком испугаться я так и не успела. Мужчина вдруг резко склонился вперёд, утыкаясь носом мне в шею, и шумно вдохнул воздух. Да ла-а-адно… В самом деле ко мне принюхивается? Впрочем, какая разница! Сейчас меня гораздо больше интересовала не причина, а следствие такого странного поведения.

Ощущения оказались на удивление приятными: тёплое дыхание согревало мне кожу, притягательный мужской запах смешался с ароматом пачули. А спустя мгновение я почувствовала легчайшее прикосновение губ, сменившееся лёгким укусом. А потом снова поцелуй в шею. Только уже влажный, тягучий, чуть болезненный, словно на мне ставили метку

Наверное, стоило бы возмутиться подобным произволом, попытаться оттолкнуть наглеца, осмелившегося на такое, но ощущения оказались столь необычны и восхитительно приятны, что я лишь ещё больше запрокинула голову и чуть отклонила её на бок, доверчиво открывая больших простор для этих горячих, жгучих поцелуев. Чем Рон тут же не замедлил воспользоваться.

Желание пронеслось по моему телу огненной волной, сосредотачиваясь внизу живота тяжёлым, тянущим томлением. Дар вспыхнул яркой звездой, и магия мощным потоком потекла через меня в амулет. Но я даже не пыталась её в этот раз контролировать. Слишком сильные ощущения кружили голову. А интуиция настойчиво шептала, что всё под контролем: дар управляем и стабилен. Он всё

сделает сам.

А поцелуи, тем временем, спускались всё ниже. Жадные, нетерпеливые мужские губы уже ласкали мягкие полушария, открытые в вырезе декольте. Дыхание моё участилось, сердце билось, как сумасшедшее, током крови отдаваясь в ушах.

Случайно пошевелив руками, я осознала, что они уже свободны и не замедлила опустить их на широкие, мускулистые плечи мужчины, оказавшегося действительно умелым любовником, притягивая его к себе.

Казалось, не будь мои ноги зажаты между его, я бы ещё и бёдрами его обняла, в стремлении прижаться как можно ближе. Впитать в себя и раствориться в нём. Сейчас это почему-то казалось очень важным.

Резкий рывок нетерпеливой руки — и ворот с треском расходится, обнажая ничем более не прикрытую грудь с затвердевшими и ставшими невероятно чувствительными сосками. К которым тут же склонился Рон, ненасытно лаская их губами по очереди.

Такого выдержать молча я уже не могла, низко и тягуче застонав, опустив веки и прикусив нижнюю губу от прилива переполняющих меня совершенно феерических ощущений.

И тут же всё прекратилось. Недоуменно распахнув глаза, я встретилась взглядом с Роном, вновь застывшем в напряжённой позе надо мной. Только теперь ни о каком бесстрастии не могло быть и речи. Лицо мужчины было искажено страстью. Дыхание сбивалось, а глаза лихорадочно блестели. Я вдруг осознала, в каком виде сейчас лежу перед ним, но меня это ни капельки не смутило.

А всё потому, что сейчас я ощущала себя действительно желанной женщиной в полном смысле этого слова. Чувственной и раскрепощённой, в чьей власти довести такого великолепного мужчину до почти невменяемого состояния от страсти.

Подобное осознание будоражило кровь и пьянило, добавляя ликованию по поводу того, что, похоже, сегодня нужное количество магии я всё-таки соберу, некоторую остроту и пикантность. Привкус запретного, но от того не менее желанного удовольствия.

Медленным движением языка облизнув пересохшие губы, я призывно двинула бёдрами и Рон ощутимо вздрогнул. А потом, как с цепи сорвался!

С тихим рыком он впился в мой рот обжигающим поцелуем: овладевая, покусывая, подчиняя. Лаская, утверждая надо мной свою власть. А я совсем потеряла голову. С готовностью и не менее страстно отвечая на эти сумасшедшие поцелуи, тая от его столь умелых и волнительных ласк.

Руки мои жили уже своей жизнью, оглаживая его плечи, спину, поясницу: царапая, пощипывая, прижимая крепче к себе. Прикосновение обнажённой груди к горячему мужскому телу и лёгкая щекотка мягких курчавых волосков на мужском торсе лишь усиливали ощущение, унося меня за грань реальности.

И мне уже было всё равно, что не прекращающий поцелуев Рон чуть сдвинулся в сторону и начал весьма недвусмысленно разводить мне коленом ноги. А его рука беззастенчиво оглаживала колено, поднимаясь по внешней стороне бедра всё выше и сдвигая мешающее ему платье, пока не добралась до края панталон.

Вот тут-то я резко пришла в себя от неожиданно пронзившей голову мысли, что такими темпами он сейчас запросто найдёт накопитель. И тогда точно поймёт, что дело тут не чисто. А когда немного подумает и обо всём догадается… Думать об этом было откровенно страшно.

Чувственный туман в голове развеялся без следа, сладостное томление уступило место раздражению, когда на мою попытку отстраниться Рон не обратил ни малейшего внимания. А когда я напрягла ноги, не давая их развести, лишь усилил напор.

Резко отвернув голову в сторону и разорвав поцелуй, я изо всех сил упёрлась ладонями в плечи мужчины, негромко, но достаточно чётко потребовав:

— Отпусти меня! Хватит! — громко кричать не отважилась. Привлекать внимание охраны к происходящему в шатре в мои планы пока не входило. Увидят меня в таком недвусмысленном положении, и потом такие слухи по лагерю поползут, что стыда не оберёшься. А все прежние сплетни покажутся невинным детским лепетом.

— Нет уж, крошка, мы только начали с тобой, — усмехнулся Рон и выражение его лица мне совсем не понравилось. А он тем временем продолжил, дразнящее проводя кончиками пальцев вдоль выреза теперь уже безвозвратно испорченного платья: — Ну же, не противься, Рина. Я ведь вижу, насколько это тебе нравится. Думаю, ничего страшного не случится, если ты разведёшь свои сладкие ножки и ещё разок немного постонешь под мужчиной за эту ночь? А потом уже можешь дальше исправляться.

— Ещё разок? Что значит ещё разок? — от возмущения у меня даже голос прорезался. Но я тут же понизила том, прошипев не хуже заправской гадюки: — Ты что вообще себе вообразил, громила? А ну слезь с меня, кому сказано! Ты мне больше не нравишься. Совсем!