Чтение онлайн

Выполнив свой долг, целитель покинул шатер, а я поспешил совершить все необходимые перед омовением процедуры. В том числе и оделся: я давно уже обыскал шатер на предмет полезных вещей. Так что смена чистой нательной одежды в сундуке для меня сюрпризом не была.

Не прошло и получаса, как за мной действительно явились два конвоира. Судя по виду, некоторой опаске во взглядах и повадкам — адепты боевики. Еще один присоединился к ним, когда мы вышли из шатра, взяв меня, таким образом, почти в коробочку: двое по бокам и один сзади.

Учитывая, что идти пришлось почти через весь лагерь, я пришел к выводу, что госпитальная обслуга решила не заморачиваться выделением мне персонального места купания рядом с шатром. Так же, как и не повели к ближайшему водоему — а он должен здесь быть: без доступа к питьевой и технической воде лагерь не разворачивают.

Значит, вели к общепринятому месту купания или просто туда, где это было удобнее всего сделать, а именно недалеко от полевой кухни. Мои предположения оказались верны, когда мы пришли к небольшому огороженному простынями закутку, в котором стояла бадья, почти доверху полная горячей водой, над которой поднимался пар. Рядом с ней два ведра с чистой водой для ополаскивания. То, что нужно после затяжной болезни, чтобы смыть с себя не только грязь, но и остаточную нездоровую энергетику!

На стоящей чуть в стороне табуретке лежала стопочкой сложенная одежда и полотенце. На небольшой полочке, подвешенной к бортику бадьи — мыльные принадлежности. Уговаривать меня воспользоваться всей этой роскошью не пришлось. Быстро скинув прямо на траву одежду, которой пришел, я со вздохом истинного удовольствия залез в бадью и наверное впервые за долгое время смог позволить себе по настоящему расслабиться.

А что может случиться? Я под надежной охраной, пусть и в плену. Здоров, полон сил, накормлен, а сейчас еще к тому же буду чист и одет по-человечески. Это ли не повод для радости? Погожий денек медленно клонится к вечеру, кухонная обслуга болтает о свежих сплетнях, а где-то недалеко раздается женский смех. Идиллия какая-то, черт возьми!

Если бы голова до сих пор не болела, вообще прекрасно бы было. Но нет в этом мире совершенства, так что и жаловаться — смысла нет.

Решив все же долго не рассиживаться, пока меня не начали поторапливать, я тщательно вымылся и ополоснулся. Начинавшую отрастать бороду, решил не сбривать: во-первых, нечем было, а во-вторых, в целях конспирации. Не хотел рисковать тем, что кому-то мое лицо может показаться знакомым. В свое время, мои портреты достаточно часто мелькали в светской хронике: что поделать — бурная молодость! Так что теперь рисковать лишний раз не стоило.

Тщательно растершись махровым полотенцем, я с большим удовольствием облачился в новую, вполне подходящую мне по размеру, одежду. Нательное белье дополнялось простыми черными штанами, темно-зеленой рубахой и сапогами. Большего по летнему времени и не требовалось, ведь в дорогу я не собирался, так что плащ был мне явно ни к чему.

Точнее, это они думали, что не собирался. У меня же на этот счет были свои планы. Слушая за время купания болтовню кухонной обслуги, я сумел ухватить, что через пару дней должно пожаловать высокое начальство, вместе с обозом снабжения. И лично для меня это было дурной новостью.

Если до сих пор, несмотря на очевидные подозрения в том, что я являюсь врагом, со мной обходились достаточно хорошо, то приезд высших чинов может запросто закончится для меня допросом с пристрастием. А то и вовсе высылкой в столицу в качестве ценного заложника.

Значит, пришло время бежать. Окреп я для этого уже почти достаточно, нужно только переждать еще день, чтобы окончательно убедиться, что неожиданных последствий от повторной травмы головы у меня нет. Справиться с охранением труда не составит: совсем еще зеленые мальчишки, пусть и владеющие атакующей магией. В данном случае опыт и фактор неожиданности на моей стороне. Одежда у меня есть тоже. Плащом разживусь у одного из адептов. С едой сложнее, но ее можно откладывать и прятать, собирая с собой небольшой запас.

Изначальный расчет на то, что с едой и одеждой мне сможет помочь Рина, пришлось отбросить. Теперь эта девчонка ко мне и близко не пойдет. А если ее и заставят продолжить лечебные процедуры, но и о каком доверии уже точно не может быть и речи. Чертова девка! Это надо же так, а? Сначала стонала подо мной, явно демонстрируя, что согласна на все, что я только захочу с ней вытворить, а потом ни с того ни с сего резко сдала назад, да еще и кувшином по голове приголубила!

Стерва!

Но и я-то хорош! С чего, спрашивается, так завелся? Ведь сначала просто хотел ее немного проучить. И не было у меня никакого желания с ней спать. Уж точно не после того, как столько мужиков ее отымели в эту ночь! Так что же тогда изменилось? И когда?

Да, она профессионально завела меня массажем и аромат, которым пахло сегодня масло будоражило кровь. Но не настолько же, чтобы я чуть не потерял голову, от вожделения. Да я хотел ее, сильно, как ни пытался сдерживаться. И это бесило неимоверно.

Поэтому, чувствуя, что еще немного и сорвусь, я решил остановить ее. Выбить клин клином: посмотреть в лицо этой развратной девке. Сменить безличные качания, дарящие удовольствие, на правду лицом лицу, какая она есть. Найти доказательство того, что ей что-то нужно от меня.

Ведь не зря пришла так рано, причем такая уставшая, но еще более соблазнительная чем обычно. И делала все, чтобы я загорелся к ней страстью. Значит тут была своя выгода, о которой она предпочла умолчать до поры, умело и целенаправленно разжигая во мне огонь желания, чего не позволяла себе раньше.

Хотела, чтобы я оказался под властью ее чар, опьяненный ласками и согласный на все, что она попросит?

Не дождется!

Подмяв ее под себя и остановив этим провокационный массаж, я смотрел на нее, пытаясь найти то, что поможет мне проникнуться к ней неприязнью, а лучше даже отвращением. Потому что лживые продажные женщины никогда не интересовали меня и вызывали лишь отвращение, особенно после предательства Люсиль.

И я искал. Но находил совсем не то, на что надеялся. Смотрел ей в глаза, желая увидеть в них расчетливый цинизм продажной девки, а видел незамутненное желание возбужденной не менее меня женщины. Пытался рассмотреть на ее теле отметины, свидетельствующие о бурно проведенной с другими ночи, но взору моему открылась лишь чистая кожа, почти не тронутая загаром, так и манившая к ней прикоснуться.

Запах, даже он был свеж и приятен: от нее не разило ни мужчинами, ни собственным потом или иными малоприятными ароматами, которые неизбежно остались бы, заявись она ко мне «с корабля на бал». Успела помыться перед этим? Сомнительно. Волосы совсем сухие, значит, не купалась, а простым обтиранием тут дело не выправишь. Разве что можно попытаться перебить подобное амбре духами с резким или сладким запахом.

Но от Рины не пахло косметикой или парфюмерией. Однако все же присутствовал какой-то неуловимый аромат: тонкий, манящий, и почему-то безумно знакомый. Желая понять его лучше, я принюхался, но этого оказалось недостаточно. Тогда подавшись вперед, просто уткнулся носом ей в шею, в надежде найти источник привлекающего меня запаха.

И пропал.

Ее кожа слабо, но узнаваемо пахла земляникой. Свежие, чуть сладковатые нотки в сочетании с естественным ароматом женщины кружил голову не хуже крепкого вина. Но было и что-то еще. Что-то, чему я не мог подобрать названия.