Чтение онлайн

– Я сделаю это с помощью Ларри.

– Неважная идея. Да и в любом случае слишком поздно.

– Может, мы чересчур дергаемся? – нерешительно проговорил я. – Мы не знаем, как долго полицейские допрашивали Гуппи. Может, он не так понял их вопросы. Если бы копы действительно его подозревали, разве они не вломились бы сюда?

– Это твои догадки, Клейн. Они сюда не ворвутся. Они понятия не имеют, вооружен ли ты, и если да, насколько серьезно. Они не знают, одни вы здесь с Гуптой или с подкреплением. Нет, они ждут, чтобы арестовать тебя, когда ты выйдешь на улицу.

– Ты хочешь сказать, убить меня, когда я выйду.

– Может быть, но сразу – вряд ли, только если ты окажешь сопротивление. Вероятно, они подождут, пока смогут заняться тобой не спеша.

– Господи, какое утешение!

Макклу вытащил револьвер и сделал мне знак молчать. Люк открылся, и появился перепуганный Гуппи.

– Его нет!

– Кого нет?

– Зака! – Гуппи судорожно глотнул воздуха. – Зака нет нигде в доме.

– Чертовы Клейны, у вас что, в крови склонность к мученичеству? – В лице Джонни была тревога и боль.

– Гуппи, ты можешь просмотреть все сайты «Изотопа» и чаты?

– Мне казалось, мы спешим?

– Точно, – ответил Джонни, – но все равно – сделай это.

Я понял ход мыслей Макклу. Он искал что-то особенное. И через несколько минут Гуппи нашел то, за чем охотился Макклу.

– Боже мой! – едва выговорил Гуппи. – Посмотрите.

На экране, куда он указывал, красовался следующий текст:

Твой племянник здесь в гостях. Любим Валенсию. Он говорит, что дискеты нет, но мы не принимаем такой ответ. На мельницу принеси ее, и мы обменяем тебя на него. Ну а на нет и суда нет, мальчишка пошлет вам прощальный привет.

Увидев слово «мельница», мы все поняли. Один из нас или все мы должны были прыгнуть в пасть ко льву, чтобы вытащить из нее голову Зака.

Когда я вошел, Макклу стоял позади Гуппи, пожелтевшими руками сжимая руку Гуппи цвета жженого сахара. Гуппи же сжимал в руках иссиня-черный старый револьвер Макклу, тридцать восьмого калибра. Они вместе сняли револьвер с предохранителя, взвели курок и выстрелили. Я сморщился, когда они спустили курок. Но раздался только щелчок. В барабане не было патронов.

– Понял? – спросил он у своего ученика.

– Да, – без всякой уверенности ответил Гуппи.

Заново заряжая револьвер, Макклу велел Гуппи повторить план действий. Раджив послушно прошелся по своей роли в нашем наспех придуманном бегстве.

– Все готовы? – В сущности, Макклу не ждал ответа.

Мы с Гуппи солгали, что готовы.

– Хорошо, Клейн, иди в чулан.

– Удачи, ребята.

– Иди к черту. – Макклу подмигнул и с нежностью потрепал меня по щеке.

– Я займу тебе местечко.

– Скорей, это я займу тебе местечко.

И закрыл у меня перед носом дверь. Но поверх плеча Джонни я успел заметить лицо Гуппи. Парню было страшно.

В сыром и тесном чулане я чувствовал себя как в гробу на страховочных колесах. Моим единственным другом оказалась пустая бутылка из-под чистящего средства. Могло быть и хуже – ближе к задней двери могла располагаться кухонная раковина. Не хотелось даже думать, как пришлось бы скрючиться, чтобы залезть под раковину.

Слушая, как затихают шаги Макклу и Гуппи, я рисовал в своем воображении такую сцену. Перед главной дверью Макклу пристально смотрит Гуппи в глаза, обещая, что все будет хорошо. Гуппи верит ему. Джон умеет внушать уверенность. Он может заставить вас почти поверить. Я иногда верил. Гуппи говорит, что он готов, и Джон хлопает его по плечу. Макклу напоминает Гуппи, что ему нужно сделать. Гуппи, мудрый и обладающий блестящим умом, раздражен постоянными напоминаниями Макклу. Джону нравится, что черные глаза Гуппи загораются гневом. Он любит, чтобы люди, с которыми он работает, были на взводе.

Макклу делает три глубоких вдоха; не два, не четыре – три. Он вздыхает так глубоко, что можно подумать, будто он идет на электрический стул. Затем Макклу прячет свое лицо под лыжной маской и капюшоном и, распахнув дверь, выскакивает во двор. Бежит к машине Гуппи. Копы, удивленные, застигнутые врасплох, хватаются за оружие, но Макклу уже сидит за рулем. Один из копов, новичок, стреляет. Заднее стекло «субару» разлетается вдребезги. Сердитые крики «Прекратить огонь!» слышны в соседнем округе. Раздается второй выстрел. В молоко.

Гуппи, зовя на помощь и спотыкаясь, выходит из дома и спускается по ступенькам. Он прицеливается поверх «субару» и таки стреляет. Сбитые с толку копы бросаются через дорогу к Гуппи. Макклу, не жалея покрышек, мчится по дорожке и разворачивается на сто восемьдесят градусов. Копы застывают на месте. Часть бежит к своим машинам. Другие бегут к Гуппи. Макклу устремляется в ночь. Копы за ним, пронзительно крича в свои рации про сумасшедший побег Дилана Клейна в угнанном «субару».

Хватающий воздух Гуппи разыгрывает потрясение, шок. Бормочет что-то про больницу, «скорую помощь» и о том, что Клейн упоминал о бегстве к границе. Новые крики по рации. Вызывают «скорую помощь». На дорогах выставляют заграждения. Гуппи теряет сознание. В ночном воздухе господствует вой сирен. Подъезжает «скорая». Гуппи кладут на носилки, закатывают в машину и увозят в городскую больницу Риверсборо. Когда «скорая» отъезжает, один детектив спрашивает другого, следует ли обыскать дом. Старший детектив ненадолго задумывается. Отклоняет эту идею. У них будет достаточно времени, чтобы собрать улики после того, как Клейн будет пойман. Он подзывает полицейского в форме и приказывает обнести территорию лентой и выставить охрану. К тому времени, как полицейский в форме начинает натягивать по периметру участка ленту, я уже выскользнул через заднюю дверь.

Мои фантазии резко обрываются, когда начинается настоящая стрельба. Три выстрела кажутся тысячью, когда ты сидишь один в темноте. Я не знаю, как и кому молиться, но мне удается изобразить что-то похожее. В стрельбе наступает затишье, и я слышу крики Гуппи о помощи. Открываю дверцу чулана. Внезапно мне кажется, что тут, внутри, не так уж и плохо. Я готов бежать. Задняя дверь открыта. Холодный свежий воздух кажется мне сладким. Я бегу. Когда я останавливаюсь, чтобы сделать новый вдох, ограда двора позади дома Гуппи остается только в памяти. Получилось. Будь я проклят, план Джона сработал. Но еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким голым, как сейчас.

Когда я добрался до «Старой водяной мельницы», звук сирен был уже едва слышен. Полиции здесь не видна. Из удобной тени я наблюдал, как люди входят и выходят из гостиницы. Дела в «Старой водяной мельнице» шли как обычно – убили кого или нет. Даже в маленьких городках все забывается быстро. Жизнь продолжается. Мне это показалось кощунственным. Может, подумалось мне, именно в этом и кроется причина всех бед мира. Эмоциональная травма стекает с нас, с человеческого общества, как с гуся вода. В больном мире наше стремление к спокойствию прямо пропорционально сваливающейся на нас трагедии. Но я мог и ошибаться. Обстановка могла только казаться нормальной с того расстояния, на котором я мог держаться. Зная Риверсборо, я подумал: за время моего краткого отсутствия на фасаде гостиницы вполне могла появиться блестящая новенькая табличка: «Лучшее место преступления по эту сторону границы».

Идя к боковому входу, я заметил на столбе объявлений несколько плакатов со своей рожей, похожих на объявления о воскресной распродаже домашнего имущества. К сожалению, это был уже не снимок, из мести предоставленный Сисси Рандаццо. На этой фотографии я на себя был похож. Я немного поколебался, прежде чем войти, но не слишком долго. Время, подаренное мне отчаянным побегом Макклу, было ограниченно. Он не мог до бесконечности уходить от копов на древней «субару» Гуппи. Теперь настала моя очередь сделать три глубоких вдоха.