Чтение онлайн

– Сюрприз! – закричал кто-то.

Зажегся свет, и из-за стойки бара высунулись десятка два физиономий. Здесь были мои братья и невестки, Зак и другие дети. Из кухни вышел Гуппи с Валенсией Джонс на руках. В кабинке сидели детектив Фацио и сержант Херли, которая прекрасно смотрелась в черных джинсах, ботинках и форменной рубашке. Конечно, я обратил внимание на Херли. Я скорбел, но сам-то не умер. Все завсегдатаи из Саунд-Хилла тоже оказались здесь. Соизволил прийти даже Ларри Фелд, и я никогда не был так рад видеть этого негодяя. Но больше всего меня поразило присутствие моего агента Шелли Стикмана.

– Дилан, Дилан, Дилан. – Он подбежал ко мне, улыбаясь, словно к губам у него присох несвежий рогалик – У меня новости.

– У тебя новости, Шелли? – Меня охватил такой энтузиазм, что я чуть снова не заснул.

– У меня точно новости. А что, ты решил, что это торжественная встреча возвращающегося с похорон?

– Ты мерзавец, Шелли.

– Конечно, мерзавец, – согласился он с самым серьезным видом. – Это необходимое условие моей работы

– Переходи к делу, Шелли.

– «Мувимакс» купил права. Там не в восторге от названия, но за те деньги, что они заплатили, они могут себе это позволить. Конечно, – подмигнул он, – фильм могут так никогда и не снять, но кому какое дело?

– Ты прав, Шелли, – сказал я, машинально пожимая ему руку, – кому какое дело?

– Точно, будь оно все неладно, но и у меня есть сердце. Просто незачем демонстрировать его ублюдкам, с которыми я общаюсь ради тебя. Прими мои соболезнования насчет той девушки.

– Спасибо, Шелли.

– Спасибо для меня – это десять процентов, но все равно – не за что.

Боже, ну и двурушник. Образцом для него был Полоний. Может, позже нам удастся спрятать его за ковер, а оставшимся составом сыграть «Гамлета». Разве каждый не мечтает хоть раз в жизни сыграть Гамлета?

Со слезами на глазах ко мне подошла Валенсия Джонс. Она шевелила губами, пытаясь что-то сказать. У нее ничего не получилось. И хорошо. Ей не нужно было ничего говорить, я и так все понял. Мы обнялись, и я посоветовал ей бросить лыжи. Ей мой совет понравился. Я присел к Херли и Фацио, Херли извинилась и покинула нас, спросив, не захватить ли для меня какой-нибудь выпивки на обратном пути. Я сказал, что Макклу знает, чего я хочу. Она скрылась в толпе. Тогда я поблагодарил Фацио за то, что он спас наши жизни.

– Был рад это сделать. – Он улыбнулся. – Почти почувствовал себя настоящим копом.

– Знаете, Макклу не убивал Эрнандеса, – неловко произнес я.

– Знаю. Он все мне об этом рассказал.

– Почему вы ему помогли? Макклу с моим братом погубили вашу карьеру.

– Они не погубили ее, они ее изменили. А помог я ему потому, что он нуждался в помощи. Я воспользуюсь тем, чем ваш брат мог повредить вам или вашему племяннику. Я честный человек. В любом случае он помог мне раскрыть убийство Калипарри.

Смутившись, я поинтересовался:

– И вам не обидно?

– Я этого не сказал.

– А что же вы говорите?

Он приблизил свое лицо к моему.

– Послушайте, Макклу пришел ко мне и попросил помощи. Это было несложно. Мне нужно было только следить за ним, когда он приедет в Риверсборо. Ему был нужен кто-то прикрыть фланги. Продумав все варианты, мы условились о месте встрече на случай, если он попадет в переделку. Если понадобится, я должен был снабдить его микрофоном. Полицейские из отдела служебных расследований хорошо разбираются в микрофонах. Я подстраховался и посвятил в наше небольшое соглашение Администрацию по контролю за соблюдением законов о наркотиках. Макклу сбежал. Мы встретились. Я дал ему микрофон. Мы получили доказательства. Вы – своего племянника. Макклу всего лишь ответил мне на несколько вопросов, вопросов, которые терзали меня более двадцати лет. Мне не важно, понравились ли мне эти ответы. Главное – я их получил. Вот и все. Прошлое не меняется. Боль не проходит. – Он схватился за живот. – Горечь по-прежнему сидит во мне, но, может, теперь я смогу немного поспать.

Фацио встал, когда вернулась Херли с моей выпивкой. Она осторожно несла бокал шампанского. Села, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Я знаю, вы в трауре, но… – Она откашлялась, помолчала, покраснела. – Это так неловко, но когда вам станет лучше, можно я приглашу вас на ужин?

Я не ответил сразу.

– Понимаю, для вас это странно, – сказала она, – но мне тяжело притворяться, что вы мне не нравитесь. Героизм не нужен. Лучше воспользоваться вашей слабостью, чем ничего не делать вообще.

Теперь заколебался я.

– Послушайте. Сержант…

– Кэти, – поправила она.

– Думаю, я не готов, Кэти.

– Ничего, – солгала она. – Может, в другой раз.

– Я с удовольствием.

Извинившись, она встала, и я вдруг обнаружил, что беру ее за руку.

– Что такое? – изумилась она.

– Кажется, я передумал, – сказал я. – Приглашение на ужин еще в силе?

– Конечно.

– Дайте мне две недели, хорошо?

– Две недели? – Она подмигнула. – Две недели я могу подождать.

Я написал свой номер телефона на салфетке, поднялся и поцеловал девушку в щеку. Нечаянно плеснул пивом ей на ботинки. Она, по-моему, не заметила.

– Две недели, – напомнила она.

– Лучше позвоните, или я приеду вас разыскивать.

– Мне это не понравится, – промурлыкала она.

По-настоящему улыбнувшись впервые за много недель, я продолжил свой обход. Пробираясь сквозь толпу, я принимал странную смесь поздравлений и соболезнований. Макклу пребывал в своей стихии, наливая пиво и рассказывая свои байки всем, кто слушал. Слушали все. Я знал его истории наизусть, от слова до слова, но все равно слушал. Джон обладал редким даром – у него они каждый раз звучали свежо. Прикончив свою пинту, я беззвучно шевелил губами, синхронно с Джоном рассказывая его любимую историю, которой он пленил Гуппи и моего брата Джоша: как однажды четвертого июля он покинул свой пост на дороге в Кони-Айленде, чтобы трахнуть медсестру-пуэрториканку в ее машине «скорой помощи». Макклу засек, что я смотрю, кивнул мне и продолжил, не пропустив ни слова.

Прежде чем Джон дошел до того места, как капитан застукал его с сестричкой, меня схватил за локоть и увел в укромный уголок Ларри Фелд. Ларри в людях замечал только алчность и отчаяние. Он всегда сам был слишком голоден и амбициозен, чтобы замечать что-либо еще. Но боль Ларри чувствовал. Она была движущей силой его жизни, хотя сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь считал ее таковой. И впервые со дня похорон его матери я увидел в его глазах подлинную печаль. Он взял меня за руку, как взял в тот день. Правда, на этот раз его рука тащила из пучины меня.Едва он заметил на моем лице намек на признательность, как выпустил мою руку и исчез.

Основная часть собравшихся рассосалась задолго до полуночи. Нас осталось совсем немного. Разумеется, Макклу, Фацио и Херли, как любые уважающие себя копы, остались до последнего. Где-то в углу засиделся Джеффри, искавший свое сердце в бутылке солодового виски. Боб Стрит из кафе «Звездное небо» и старик Карни, владелец компании «Такси Карни», ловили кайф в конце барной стойки, угощаясь «Реми Мартеном» и «Гран Марнье». Приятели-выпивохи, Стрит и Карни, обнаруживали изысканный вкус, когда пили за чужой счет.