Чтение онлайн

Хотя «Книга мертвых» складывалась на протяжении многих столетий, египетские жрецы стремились приписать определенные части ее каким-то авторам. В одном месте этой книги мы читаем: «Речение это найдено в Шмун под ногами его величества возвышенного бога на скале из верхнеегипетского гранита, записанное божьим словом, во времена его величества царя Верхнего и Нижнего Египта Микерина священного, принцем Хар-Дедеф. Он нашел это речение, когда занимался ревизией храмов» [69] .

Близко примыкает к «Книге мертвых» группа текстов, которые принято называть «путеводителем по загробному царству». Это — «Книга о двух путях блаженного усопшего», «Книга Амдуат», «Книга врат», «Книга пещер», «Книга проникновения в вечность». Все они также были предназначены для нужд погребального обряда и должны были обеспечить усопшему благополучное проникновение в загробное царство или какую-то часть его. Многие из них, как, например, «Книга о двух путях», были снабжены иллюстрациями, схематически воспроизводящими пути и водные преграды, которые должен будет преодолевать усопший, изображающими чудовища, которые встретятся усопшему на его пути, или ворота, через которые он должен будет пройти («Книга врат»). «Книга врат» и «Книга Амдуат» отличаются еще тем, что часть текста в них зашифрована — вероятно, для усиления магического эффекта. Иногда «Книга Амдуат» оказывается состоящей из одних иллюстраций.

Характерно, что в загробном царстве течет свой Нил, представляющий собой продолжение земного Нила, и по этому Нилу, текущему в потустороннем мире, плывет бог Ра вместе с другими богами и богинями, а также блаженными усопшими. По берегам потустороннего Нила расположены области, соответствующие земным областям Египта, но населены они чудовищами — как, например, страшный змей Апоп. Его связывает своими заклинаниями Исида и другие богини и т. д.

Папирус с текстом книги Амдуат (около X в. до н. э.).

Берлин, Государственный Музей.

Но было бы ошибкой сводить все богатство древнеегипетской литературы к перечисленным выше религиозно-магическим сочинениям, дошедшим до нас в столь большом количестве. Последнее обстоятельство определяется тем, что подавляющее большинство папирусов обнаружено учеными в гробницах, и это не могло не сказаться на их содержании. Наряду с религиозной литературой существовала и светская, предназначенная для живых людей. Древнейшим сохранившимся до нашего времени образцом такой «светской» египетской книги является «Папирус Присс», названный так по имени французского ученого, купившего этот папирус в середине XIX века. На нем сохранился текст «Премудростей Птаххотпа», современника фараонов V династии (сейчас этот папирус хранится в Париже, в Библиотек Насьональ). Памятник представляет собой своеобразный «моральный катехизис», правила поведения, преподносимые «как нечто полезное для того, кто будет слушать, как вред для того, кто будет их преступать». Автор советует юноше, начинающему жизненный путь, не быть надменным: всего дается около 40 советов на разные случаи жизни, изложенных без всякой системы: правила поведения в обществе перемежаются с наставлениями, как вести себя на государственной службе. Характер наставлений грубо утилитарный, откровенно проповедуется низкопоклонство и угодничество («гни спину, и твой дом будет прочен и тебя наградят. Хорошо живется, когда начальство благоволит…»).

Светские писатели эпохи Среднего царства — классического периода древнеегипетской литературы — пытаются осмыслить прошедшие века политических потрясений, смело ставят наиболее злободневные проблемы этики, политики, морали. Встречающиеся в это время имена авторов говорят уже о повышенном интересе к личности творца, не принадлежащего к великим мира сего. Увеличивается интерес к отдаленным странам, лежащим на периферии знакомого египтянам мира, и в связи с этим появляются первые произведения «приключенческого жанра» (разумеется, этот термин может быть употреблен только условно).

Великолепным образцом такой литературы может служить «Повесть Синухэ». «Это настоящий роман, даже в нашем смысле слова, одна из любимейших книг в Египте, дошедшая до нас в нескольких списках и извлечениях разных эпох» [70] . Повесть относится ко времени XII династии, и воспроизводимая в ней обстановка вполне соответствует исторической действительности того времени. Написана она в форме автобиографической надгробной надписи (эта литературная форма сложилась еще в эпоху Древнего Царства). Иллюстрацией может служить автобиографическая надпись вельможи Уны, жившего при одном из фараонов VI династии. Эта надпись рисует нам живую картину военного и придворного быта, а также строительной деятельности времени конца Древнего царства, при фараонах Тети, Пиопи I и Меренра. В необыкновенно хвастливом тоне Уна перечисляет все высокие должности, которые он занимал при дворе, награды, которые он получал, и особенно гордится тем, что фараон подарил ему известняковый гроб. Саркофаг этот был доставлен ему на большом грузовом судне со всеми деталями и крышкой, которые подробно перечисляются. «Никогда не было сделано подобного ни одному другому слуге, так как я пользовался расположением его величества, так как я был угоден его величеству, так как его величество полагался на меня». Уна командовал войсками фараона, одержавшими ряд побед, и описание победоносного возвращения войска дано в надписи, в форме победной военной песни с постоянным рефреном:

«Повесть Синухэ» во многом напоминает эту надпись вельможи Уны. Автор повествует от первого лица, рассказывая о том, какую жизнь он вел в качестве придворного, и как однажды против своей воли он оказался свидетелем разговора, из которого узнал о заговоре против царя. Смертельно испугавшись, Синухэ бежал в Сирию («страну Ретену»). Сирийский князь радушно принял его и женил на старшей дочери, дав ему в управление лучшую землю, какую он мог выбрать. Синухэ провел в Сирии много лет. «Князь страны Ретену сделал меня на много лет начальником его войска; в какую сторону я бы ни делал набега и ни нападал, я прогонял ее жителей от пастбищ и колодцев, уносил все съестное, убивал людей моим мечом, моим луком, моими нашествиями, моими искусными планами. Я был угоден его сердцу; он полюбил меня. Он понял, что я храбр, и он поставил меня во главе детей своих, ибо видел крепость руки моей» [71] .

Синухэ победил в единоборстве одного из туземных князей, снискав себе почет и уважение всех окружающих. Но подошла старость, и Синухэ стал думать о приближении смерти. Он стал мечтать о возвращении на родину, чтобы отойти в лучший мир на родной земле и быть похороненным по традиционному египетскому обряду. Обращаясь с молитвой к божеству, он просит, чтобы и после смерти ему дали возможность служить царице Египта: «Близко отшествие. Да отнесут меня во град вечности! Да буду я там служить владычице вселенной, да беседует она со мной о красоте детей своих и да будет проводить вечность при мне».

Обо всем этом узнал фараон и прислал ему именной указ, текст которого дословно воспроизводится в повести. Помимо прочего, там говорилось: «Возвращайся в Египет, чтобы снова увидеть двор, при котором ты находился, поцеловать землю у двух великих врат, занять свое место среди приближенных. Ведь ты уже начал стареть, потерял мужество. Вспомни день погребения, отшествия к достоинству. Тебе будет посвящена ночь с благовонными маслами и погребальными пеленами из рук богини Таит, устроят для тебя торжественное шествие в день погребения, (сделают) чехол для мумии из золота, с головной частью — с украшениями из ляпис-лазури, небо будет над тобой, помещенным на салазки, причем быки повлекут тебя, а певцы пойдут впереди тебя, исполнят пляску “муу” у врат твоей гробницы».

«Ты умрешь не на чужбине, не азиаты проводят тебя к могиле, тебя не завернут в баранью шкуру, тебе будет воздвигнуто каменное сооружение… Позаботься о своем теле и приди».

Таков был этот указ фараона, содержащий формулы, ярко отражающие весь мир мыслей и надежд древнего египтянина, в жизни которого заупокойный культ занимал столь выдающееся место.

Синухэ решил вернуться, и его возвращение описывается в следующих словах: «Когда рассвело, ранним утром пришли и позвали меня. Десять человек шло, десять человек ходило, сопровождая меня во дворец. Я коснулся челом земли между изваяниями (сфинксов). Царевичи, стоящие во вратах, вышли ко мне навстречу, а придворные чины (семеры), допущенные в Зал Разлития, указали мне путь к Зале Аудиенции. Я застал его величество на троне. Упав перед ним на живот, я потерял сознание, а этот бог обратился ко мне милостиво. Я был подобен человеку, которого схватили ночью. Душа моя ушла, члены мои ослабели, сердца не было в теле, и я не мог распознать жизни и смерти».

Далее описываются царские милости, оказанные Синухэ, и прежде всего, конечно, подаренная ему гробница: «Была выстроена для меня каменная гробница в кругу гробниц. Каменщики, строители гробниц, отмерили пространство ее, начальники живописцев расписали ее, главные ваятели произвели скульптурные работы, начальники рабочих горы некрополя взяли на себя хлопоты по этому делу».

Заканчивается повесть обычным колофоном писцов эпохи Среднего царства: «Доведено от начала до конца, как было найдено записанным» [72] .