Чтение онлайн

Он тут же на улице при сиянии дневного солнца вызвал видеостолб. Я с усилием всматривался, внешний свет был сильнее внутреннего свечения видеостолба. Меня охватило недоумение. Я увидел те же картины, что уже демонстрировались на Земле - скалы, яркие звезды, черное озеро, спускающийся сигарообразный корабль. Нового не было и дальше - те же галакты, башня с вращающимся глазом…

– Ну?
– спросил Андре.
– Понимаешь ли ты, что это такое?

– Понимаю. Бледная копия старых записей Спыхальского.

– И я тоже, - проговорил молчавший Лусин.
– Копия. Уже видели.

– Вы дураки!
– сказал Андре радостно.
– Ну и что, если видели? Важно одно: звездные видения посещают нашего четырехкрылого очень часто, раз мы записали их в первом же обследованном сне. Только личные впечатления, а не наследственность могут дать такую четкость образов. Короче, он видел галактов сам.

Андре с торжеством смотрел на нас. Я хладнокровно рассмеялся ему в лицо.

– И сейчас ты идешь выспрашивать своего ангела, правильно ли толкуешь его сновидения?

– Совершенно верно.

– Я пойду с вами, чтоб присутствовать при оглушительном крушении твоей очередной теории.

Четырехкрылый буян был громадный, мужиковатый ангелище со свирепой мордой и могучими крыльями. Он уставился на нас мутными глазами и что-то проворчал. У ангелов тонкие, писклявые голоса. Разговаривая, они захлебываются от торопливости - в любом их сборище трескотня и писк. У этого даже голос был мощный, почти бас, он не пищал, а грохотал. Он мне понравился.

Андре настроил дешифратор и вежливо проговорил:

– Разрешите задать вам несколько вопросов.

– На колени!
– рявкнул ангел.
– На колени, не то - к чертовой матери!

Его ярость была так внезапна и буйна, что мы рассмеялись. Смех озлил его. Он грозно вздыбился перед нами, распахнув крылья и клокоча.

– Зачем нам становиться на колени?
– спросил Андре.
– У людей это не принято.

Дешифратор перевел ответ ангела:

– Я божественного происхождения. Я - князь!

Я усомнился в правильности перевода. Слова "к чертовой матери", "божественное происхождение", "князь", "на колени" слишком отдавали старинными земными присловьями и понятиями, чтоб быть правдоподобными. Я не понимал, почему из всего богатства человеческого языка дешифратор использовал лишь это старье.

– Не думаю, чтобы ДУМ врал, - возразил Андре.
– Объем его памяти не мал - четыреста тысяч слов и сто миллионов понятий. И если он выбрал князя и чертову мать, то, значит, наш узник имел в виду нечто, что ближе всего подходит к понятиям "князь" и "к чертовой матери".

Тогда к ангелу обратился я:

– Почему вы считаете себя князем?

– Налечу и растопчу!
– сварливо сказал ангел.
– На колени или смерть!

Я вспомнил, что охранное поле людей на Оре зависит от настроения. Я вызвал в себе гнев. Ангела отшвырнуло в сторону, он завопил от испуга. Я то увеличивал, то уменьшал поле. Крылатого "князя" беспощадно мотало в воздухе. Он отчаянно бил крыльями, но не мог противостоять трепавшим его невидимым рукам. Когда его особенно сильно встряхнуло, он заревел бычьим голосом:

– Спасите! Спасите!

Я сбросил поле, и ангел рухнул. От страха и бессилия он даже не пытался подняться и ползал, униженно расплескав широкие крылья.

Лусин, засопев, отвернулся. Уверен, что в этот миг грубый ангел представлялся ему чем-то вроде его смирных драконов или диковатого бога Гора с головой сокола.

– Высшие силы!
– потрясенно бормотал ангел.
– Высшие силы!

– Поднимайся и перестань быть князем!
– сказал я.
– Терпеть не могу дураков. Тебя по-хорошему спрашивают, а ты грубишь!

– Спрашивайте!
– поспешно сказал ангел.
– Хотя не знаю, что я могу могущественным особам…

Андре рассказал ангелу о его сновидениях и спросил, не видал ли он сам галактов и их врагов.

– Это предания, - бормотал ангел.
– Никто не видел галактов. Я слышал в детстве сказки о них.

Я выразительно посмотрел на Андре. Он постарался не заметить моего взгляда. Он не очень огорчается, когда его теории терпят крах. Он слишком легко их создает.

– А почему ты хвастался божественностью?
– спросил я ангела.
– Что означает этот вздор?

Ангел опустил голову и поник крыльями.

– У нас было предание, что четырехкрылых привезли с собой небесные скитальцы, двукрылые же - порода местная… Я не люблю двукрылых. Я хотел объяснить им здесь, что они презренные низшие существа, но вы, люди, не разрешаете бить их…

– И никогда не разрешим, - подтвердил я.
– И считать их низшей породой тоже не разрешаем. Каждый из нас много могущественнее тебя, но никто и не подумает издеваться над тобой, как над низшим. Как тебя зовут?

– Меня зовут Труб, - сказал он.
– Я постараюсь… Я хочу, чтоб вы меня полюбили.

Он был так унижен, что я пожалел его. В конце концов, он сын своего несовершенного общества. Я ласково потрепал его перья.

Перья на крыльях у него отменные - шелковистые, крепкие, густой лиловой окраски. Собственно, настоящих крыльев у него два, вторая пара скорее подкрылки. На изгибе больших крыльев имеется рудимент руки - пять крепких черных пальцев с когтями.

Не хотел бы я без наших полей попасть в эти рудименты рук.

Выйдя из ангельского номера, мы подвели итоги тому, что узнали от Труба. Андре запоздало пытался оправдаться в неудачной теории.

– Все же мы кое-что новое узнали. Я имею в виду предания о происхождении четырехкрылых.

– Ничего мы нового не узнали, - сказал я.
– Нас интересуют галакты, а знаний о них не добавилось. Такие предания имеются у всех народов, где работящие существа разрешают оседлать себя паразитам. Разве ты не знаешь, что лучший способ оправдать собственное тунеядство - объяснить его божественностью своей натуры? Все подлое издавна валят на божество.

– Труб хороший, - сказал огорченный Лусин.
– Не паразит. Красивый. Очень сильный. Сильнее всех ангелов.

28

Впечатление от следующих гостиниц слилось в смутное ощущение чего-то утомительного. Я понимаю, что человеческая двуногая одноголовая форма лишь одна из возможностей разумной жизни, и готов к любым неожиданностям. Даже когда мы беседовали с существами, на три четверти состоящими из металлов, и студенистыми мыслящими кристаллами, погибающими от света, я не удивлялся. Можно и так, говорил я себе. Все возможно. В природе существует могучий позыв познавать себя. А каким конкретным способом ока осуществляет самопознание - игра обстоятельств. Не надо удивляться, тем более негодовать, что обстоятельства иногда складываются причудливые.