Чтение онлайн

Андре стоял передо мной. Я слышал его голос. Я закрывал глаза, чтоб лучше видеть и слышать его. Он ходил по комнате, взмахивал вычурными локонами и спорил со мною. Он был, как всегда, немного смешон и очень мил. Я говорил с ним и, стаскивая зубы, плакал. Он был в беде, а я не мог помочь ему.

"Ты тяжелодум, Эли, - говорил он сердито.
– Насмешливый ум сочетается в тебе с изрядной тупостью. Если бы я высказал то, к чему ты с таким трудом добрался, ты, для начала, поиздевался бы надо мною. Ты встречал усмешкою любую мою идею, разве не так?"

"Не так, - защищался я.
– Будь справедлив, Андре, не так! Я многое принимал сразу".

Он безжалостно опроверг меня. В жизни он не был таким жестоким, как в моих мечтах о нем. Он не мог быть сейчас добрым - он был теперь вечным упреком мне.

"А невидимки?
– говорил он.
– Невидимки, Эли? Разве ты не расхохотался, когда услышал о них?"

"Да, невидимки, - отвечал я.
– Это правда, я изумился и рассмеялся. И я жестоко наказан, что не поверил в твое прозрение и не позаботился сразу о защите. Мы все наказаны, Андре, все!"

"Другие мои идеи ты высмеивал тоже, - заметил он.
– Вспомни получше, Эли".

Я стал вспоминать его идеи и теории. Их было много, час бежал за часом, бессонная ночь плелась, как старуха. Я больше не спорил с Андре, я вникал в его мысли. Я был готов принять любую из них по одному тому, что ее высказывал он. Я подводил под них фундамент, подбирал убедительные доказательства - я запоздало оправдывался перед Андре.

Я вспоминал, как он блестяще обосновал удаление Гиад от всех звезд мира. Спыхальский, наверно, уже послал экспедицию проверить его гипотезу, и экспедиция, безусловно, доказала, что Гиады рушатся в искусственно созданный провал в мировом пространстве. Как могло быть иначе? Андре так запальчиво отстаивал эту мысль, он не мог ошибиться!

А потом я припомнил его гипотезу происхождения людей, так жестоко раскритикованную Ромеро. Она стала мне дорога также и тем, что Ромеро на нее ополчился. Я хотел обдумать ее в деталях, по-серьезному обосновать.

Но доказательства не подбирались, вместо мыслей возникали картины, они становились сложней и ярче. Я тешил себя придуманными историями, разыгрывал фантастические вариации на заданную Андре тему и упивался ими, как некогда на Земле индивидуальной музыкой.

Я опять закрыл глаза, чтоб видеть отчетливее, мной овладела полудрема, полубред. Я возвратился на Землю, в далекое прошлое Земли. Я вижу дикие леса, каких давно не существует.

У подножья холма лежит на боку старинный космический корабль. Из разорванного его чрева вываливаются лестницы, бочки, ящики, незнакомые механизмы. По небу мчатся растрепанные тучи. Дико кричат обезьяны. Я кожей ощущаю влажную жару, тяжко повисшую в воздухе придуманного мною уголка Земли.

На вершину холма взбирается старик, я точно такого же видел на стереоэкране в Оранжевом зале. Он высок, строен, сед, у него лучистые глаза, не по-человечески большие, - хороший, ладный старик. Он осматривается и мрачнеет. Ему не нравится место, куда угодил корабль.

К нему приближаются двое молодых. Первый тоже из тех, кого я видел в Оранжевом зале. Второго я не знаю, я его придумал.

Впрочем, он похож на того, убитого, с картины альтаирцев.

"Ну и попали!
– говорит первый из молодых.
– Надо же было так удариться! Ремонт займет тысячи две местных лет. Лаборатории мы захватили, но заводы остались дома".

"Нужны помощники, - говорит второй.
– Нас двадцать, на все не хватит рук. А здешние живые существа, кажется, доросли лишь до того, чтоб прыгать с ветки на ветку. Они добывают пищу, поедая один другого, работают клыками, а не мозгами".

Старик успокаивает их. В общем, получилось неплохо. Удалось выбрать планету, похожую на их собственные: здесь сносные температуры, умеренная гравитация, имеется кислород в атмосфере, много воды и зелени. Уже одно то, что можно ходить без защитных костюмов, чего-нибудь да стоит! А заводы - что ж, и заводы можно построить - примитивные, конечно.

"Без помощников?" - прерывает первый. Он удивлен спокойствием старика.

"Будут помощники. Посмотрите на этих хвостатых существ, орущих в листве деревьев. Когда-то и мы начинали развиваться с подобных таким же. Миллионов через пятьсот здешних лет и они самостоятельно разовьются в подобных нам. Почему бы нам не подтолкнуть процесс эволюции?"

"Сколько на это требуется лет, подумай!
– говорит второй.
– Мы не бессмертны. Половина из нас перемрет здесь". Он, конечно, не догадывается, что ему суждено погибнуть в другом месте.

"Будем торопиться. Я, наверно, не доживу до отлета, но вы покинете эту планету".

И вот они берутся за дело. Одни ищут руды, другие заделывают пробоины и налаживают механизмы, третьи отлавливают обезьян и экспериментируют с их зародышевыми клетками, меняют их генетические коды.

Сразу вывести подобных себе не удается, обезьяны не тот народ, что в одно поколение вырастают в богов, - засучив рукава небесные путешественники трудятся, творя из животного человека по своему образу и подобию. Кое-что получается, еще больше провалов. Удалось убрать хвост, выпрямить спину, укоротить руки - вот он, угрюмый питекантроп, получеловек, полузверь, нет, не подойдет, у него мала способность к усовершенствованию, кибернетический анализатор показывает это ясно.

Наконец появляется настоящий человек, сразу все варианты - черные и белые, курчавые и прямоволосые, пигмеи и гиганты. На этот раз, кажется, вышло, нет, и да этот раз не выходит! Я слышу спор галактов. У них производственное совещание - обсуждают творение человека. Я мысленно разглядываю их. Как они все похожи на нас!

"Разве это человек?
– возмущается один.
– Поглядите на чертеж - что общего между замыслом и осуществлением? На бумаге-человек, а за той загородкой - зверь! Я протестую против такой работы!"

"Ближе к делу!
– требует председательствующий.
– Какие у вас конкретные возражения? Так мы проболтаем до рассвета!"

"Тысячи возражений! Первое - абсолютная неприспособленность к жизни. Он без шерсти, без когтей, без клыков, без рогов. Как ему добывать пищу, как передвигаться, как защищаться? Поглядите на его пальцы, это же сучки, а не пальцы, разве они похожи на наши? А глаза? Какие-то щелки, а не глаза. Мне страшно глядеть на него, а вы твердите - по образу и подобию!"

"Все же он подобен нам, - говорит старик.
– Подобен, но не тождествен. Вы забываете о главном - в человеке осуществлена поистине грандиозная возможность к усовершенствованию. Посмотрите таблицу способностей, рассчитанную машиной. Если у собаки принять способности к усовершенствованию за единицу, то не найдется ни одного животного, у кого она поднялась бы выше десяти. А у человека она равна 1595660800! Вы это понимаете? В миллиарды раз выше, чему у любого животного! Я скажу больше - в сотни раз выше, чем у нас с вами! Я считаю, что мы создали чудо разума, а не человека".

"Пока это чудо глупости и неприспособленности, - зло кричит кто-то.
– Ваш разумный человек - дурак. Я пытался внушить этому голому дикарю понятие о некоторых матрицах тяготения и аффинных преобразованиях пространства, он хлопал зенками и скулил. Тогда я подвел его к корыту с жратвой - и вы посмотрели бы, как он кинулся. Тут он не хлопал глазами. Пройдут миллионы лет, прежде чем ваше чудо природы сообразит, что у него есть кое-какие способности. Предлагаю отклонить предъявленную нам модель человека и продолжать поиски.