Чтение онлайн

Мы с тобой в небеса воспарим,

Невесомость, прозрачно-святая,

Нас подхватит, и мы полетим,

Бег минут для Земли замедляя…

Все закружится, вздрогнет, замрет,

Отзовется в галактике где-то, -

И включатся в привычный свои ход,

На орбиту вернувшись, планеты.

Только живой организм способен создавать пси-поле!

Но ее интеллект, возможно, оказался таким могучим, что излучаемая живая энергия эмоций не затухает даже после ее смерти. Может быть, в этом - причина явлений, наблюдаемых в зоне ее гибели? Или она, вопреки всему, жива?

По крыше теперь стучали только редкие капли.

– Что ж, пошли,- предложил Миша.

– Ты объясни,- пробормотал Павел Сергеевич, спускаясь с крыльца.- Авария связана с тем, что вы в человеке копались?

– Связана. Вроде замыкания получилось. А конкретно-думаю, что скоро комиссия прибудет, они разберутся.

– Зачем же копаться?
– спросил Павел Сергеевич.- Ведь не карбюратор какой-нибудь - человек! Опасно ведь. Убедился?

– Убедился,- почти весело сказал Миша.- Но буду. Очень уж охота разобраться. В механизме человеческих эмоций. И разберемся. К добру разберемся.

– Без нее,- словно про себя добавил Павел Сергеевич.

– Все равно, она есть,-ответил Миша.-Даже если мы ее не найдем. И даже если докажут, что установка взорвалась по ее вине. Никто не закроет то, что она открыла. Она есть!

Илья Варшавский Сумма достижений

Труп уже два часа как увезли на вскрытие, а мы со следователем сидели в моей квартире и все еще не могли понять друг друга.

Голова у меня разламывалась от боли. К тому же еще мерещилось лицо с вытаращенными глазами, крысиная косичка, подобранная под осколок роговой гребенки, и лужа крови на полу.

Я подошел к шкафу и взял бутылку коньяка.

– Не возражаете?

– Возражаю!
– сказал следователь.

– Тогда отвернитесь.

Он не отвернулся, а с какой-то недоброй усмешкой глядел, как я два раза приложился к бутылке. Потом сказал:

– Хватит! Поставьте бутылку на место! Вы и трезвый городите всякую чушь, а у меня нет желания откладывать допрос, пока вы проспитесь.

– Я говорю правду.

– Не валяйте дурака, Юровский. Мы с вами не дети и прекрасно понимаем; где граница между вымыслом и действительностью.

– Вот об этой границе я вам все время и говорю. И если вы мне не верите, то, значит, просто не представляете себе, что там может происходить.

После коньяка стало еще хуже. Я сел в кресло у окна и поглядел на улицу. Все шло, как обычно. Это был знакомый мир, с автомобилями, трамваями, световыми рекламами. Дико было подумать, что несколько часов назад…

– Ну что, так и будем играть в молчанку?-спросил следователь.

– Я не могу сейчас. Дайте мне отдохнуть.

– Отдыхайте.

Я задремал и проснулся от телефонного звонка. Следователь снял трубку:

– Да? Это я. Вот, значит, как?! Хорошо.

Я слышал, как он что-то пробормотал, кладя трубку, но что именно - не разобрал.

Еще несколько минут я сидел в блаженном состоянии полного расслабления, где-то между сном и явью.

Затем он меня окликнул:

– Вы спите, Юровский?

– Нет, не сплю,- ответил я не открывая глаз.

– Давайте, рассказывайте все по порядку.

Это было как раз то, чего я не мог сделать. Разве можно передать словами все чувства, которые я тогда испытывал? Можно последовательно описать поступки, но это только усилит его подозрения.

– По порядку все записано там, на магнитной ленте, - сказал я.

– В этом вашем аппарате?

– Да.

Он подошел к аппарату и постучал ногтем по дефлектору.

– Это экран, что ли?

– Тут нет экрана, он работает по другому принципу.

– Включите!

Что ж, пожалуй, это было разумно. Пусть убедится сам.

– Садитесь в кресло,- сказал я.- Голову откиньте сюда и старайтесь не двигаться. Руками сожмите подлокотники.

Я подключил кресло к коммутатору, и он вскрикнул.

– Держитесь крепче за подлокотники, тогда не будет бить током, - посоветовал я.
– Откуда начнем?.

– Мне нужна вся картина убийства.

Я отмотал часть пленки. Картина убийства. Мне тоже хотелось заново это пережить. Говорят, что преступника всегда тянет на место преступления. Я ведь туда возвращался…

Я пододвинул второе кресло и подключил его параллельно.

– Можно начинать?

– Начинайте!
– сказал он.

…Я шел дорогой тихо и степенно, не торопясь, чтобы не подать каких подозрений. Мало глядел на прохожих, даже старался совсем не глядеть на лица и быть как можно неприметнее. Тут вспомнилась мне моя шляпа. "Боже мой! И деньги были третьего дня, и не мог переменить на фуражку!" Проклятье вырвалось из души моей.

Заглянув случайно одним глазом в лавочку, я увидел, что там, на стенных часах, уже десять минут восьмого, Надо было и торопиться и в то же время сделать крюк; подойти к дому в обход, с другой стороны…

Прежде, когда случалось мне представлять все это в воображении, я иногда думал, что очень буду бояться. Но я не очень теперь боялся, даже не боялся совсем. Занимали меня в это мгновение даже какие-то посторонние мысли, только все ненадолго. Проходя мимо Юсупова сада, я даже очень было занялся мыслию об устройстве высоких фонтанов и о том, как бы они хорошо освежали воздух на всех площадях. Мало-помалу я перешел к убеждению, что если бы распространить Летний сад на все Марсово поле и даже соединить с дворцовым Михайловским садом, то была бы прекрасная и полезнейшая для города вещь…

"Так, верно, те, которых ведут на казнь, прилепливаются мыслями ко всем предметам, которые им встречаются на дороге",- мелькнуло у меня в голове, но только мелькнуло, как молния; я сам поскорее погасил эту мысль…

…Переведя дух и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав и оправив еще раз топор, я стал осторожно и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь. Но и лестница на ту пору стояла совсем пустая; все двери были заперты, никого-то не встретилось. Во втором этаже одна пустая квартира была, правда, растворена настежь, и в ней работали маляры, но те и не поглядели. Я постоял, подумал и пошел дальше. "Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но… над ними еще два этажа".

Но вот и четвертый этаж, вот и дверь…

…Я задыхался. На одно мгновение пронеслась в уме моем мысль: "Не уйти ли?" Но я не дал себе ответа и стал прислушиваться… Мертвая тишина… Затем огляделся в последний раз, подобрался, оправился и еще раз попробовал в петле топор. "Не бледен ли я… очень?-думалось мне,-не в особенном ли я волнении? Она недоверчива… Не подождать ли еще… пока сердце перестанет?…"

И тут меня ударило, будто обухом по голове. Это следователь выдернул вилку из розетки. Так делать нельзя, нужно выводить регулировку плавно.