Чтение онлайн

 - Машенька, помой, милочка, три бокала! Уверенна – профессор принесет изысканное вино!

 - Несу! – живо отозвалась Мария.

Внезапно в дверь позвонили.

 - Это он, - взволнованно воскликнула Маша. – Приехал раньше!

 - Так, что, милочка? Открывать не будем? А и в правду, вместо того, чтобы опоздать на часик, этот нахал взял да приехал раньше! Не порядок, милая! Не откроем ему! – вполне серьезно продекламировала Старухина.

 - Да, как же можно, тетушка? – недоуменно нахмурилась Мария.

 - Тогда, чего же ты стоишь-то, дуреха? Открывай, да посмелее! – Анжела Степановна разразилась веселым хохотом.

Маша неуверенно открыла дверь.

 - Здравствуйте, профессор! Походите! Разрешите за вами поухаживать!

 - Спасибо, голубушка! Не стоит! Я сам! – профессор доброжелательно протянул девушке руку. – Михаил Иванович Квасницкий! Очень приятно, милая!

 - Мария Виноградова, племянница Анжелы Степановны! Тетушка много о вас рассказывала…

 - Да, да, голубушка! Верю. А где же сама тетушка? – хитро подмигнул старик.

 - А вот и я! – весело рассмеялась Старухина. Ее глаза, словно ожили, когда профессор нежно обнял ее за талию. Тетушка вмиг преобразилась: щеки порозовели, зеницы заблестели, губы приобрели немного пурпурный оттенок. Такой Мария не видела ее никогда.

 - Это тебе, Анжелочка! – Михаил Иванович из-за спины вытащил огромный букет красных роз, а из портфеля узкую бутылку старинного вина.

 - Спасибо, Миша! – тетушка лукаво улыбнулась и поцеловала старика в щеку. – Идем к столу, пока все не остыло!

После божественного обеда, Михаил Иванович согласился послушать игру Марии. У Старухиной, в углу гостиной красовалось старинное черное пианино. Профессор сытый, а потому – довольный, тучно уселся в мягкое кресло. Анжела Степановна разместилась напротив.

 - Сыграй нам чего-нибудь из классики! – попросил старик.

Пальцы Маши дрожали, она начала играть «Лунную сонату» Бетховена. Не сумев справиться с переживанием, девушка часто сбивалась, путала ноты, пропускала целые пассажи. Профессор недовольно нахмурился.

 - Хмм… - расстроено молвил он, - боюсь, милая, это не…

Мария поняла, что пытается сказать ей профессор. На карие глаза девушки навернулись слезы. Пальцы хаотично забегали по хрупким клавишам, с инструмента полилась до боли прекрасная хрустальная мелодия. Именно ее девушка играла однажды на берегу океана, играла для НЕГО. Комната утратила для кареглазой свои очертания, исчезли переживания и страх. Мария растворилась в музыке, словно капля дождя в бокале вина. Когда девушка закончила играть и захлопнула крышку, профессор с полными слез глазами прошептал: «Это гениально! Никогда раньше я не слышал такой одухотворенной оды! Ты будешь поступать в Академию Чайковского! Ты – гениальна!»

***

13 сентября 200Х года (среда)

Мой милый, дневник. Как давно я тебя не открывала? Я, право, даже соскучилась!

За эти полгода столько всего случилось: не знаю, с чего и начать. Попробую с самого главного, кажется, я нашла свое призвание.

Помог мне его отыскать самый замечательный педагог во вселенной – Михаил Иванович Квасницкий. Ибо не без его помощи передо мною открылась дверь в лучшее учебное заведение столицы.

Все лето Михаил Иванович подтягивал мои пробелы в знаниях, занимался со мною игрой на фортепиано, открывал тайны музыкальной теории. Благодаря его протекции меня приняли на второй курс факультета инструментального исполнения.

Мое появление стало знаковым. Ну, как после этого не верить в карму?

В аудитории собралось много народу. Студенты оживленно беседовали, ожидая лектора по «музыкальной литературе». Я никак не решалась войти, все-таки новенькая, пускай, преподаватель меня представит. А преподаватель, как назло, опаздывал. После десяти минут ожидания, я увидела летящего на меня профессора.

 - Михаил Иванович? – захлопала в ладоши я. – Вы преподаете у нас литературу?

 - Ты знаешь другого Квасницкого в этом Университете? – весело подмигнул старик. – Заходи! Представлю тебя курсу!

Мы зашли в аудиторию. Приветствуя профессора, студенты встали.

 - Здравствуйте, ребята! – кивнул головой мой спутник. – Садитесь! Хочу вам представить Марию Виноградову. С сегодняшнего дня, Маша будет учиться с вами. Прошу любить и жаловать! – закончил свою речь Михаил Иванович.

Его представление с головой окунуло меня в прошлое. Те же слова говорила «гарпия», когда пришел Артем. Что ж, черноглазый, кто знал, что я окажусь на твоем месте? Судьба непредсказуема.

Квасницкий предложил мне сесть и начал лекцию.

 - Ну, что? Пофлиртуем с фатумом, Маш? – подумала я и смело направилась к мальчику в огромных очках. Он сидел один в первом ряду.

 - Привет! Я - Маша! Приятно познакомиться! – вежливо протянула руку юноше.

 - Саша! – искренне улыбнулся тот, ответив мне рукопожатием. – Слышал, ты из России?

 - Да, - шепотом ответила я.

 - Хмм… Почему ты к нам приехала, Маш? Специфический выбор… - юноша поправил очки на своем носу.

 - Это длинная история. Возможно, как-то поделюсь, - простодушно улыбнулась я.

Не могу не уделить нескольких слов внешности Александра Данилова. Красавцем парня назвать трудно. Блондин. Голубоглазый, правда, но очки с огромной толстой оправой удачным образом скрывали лазурную прелесть его проницательного взгляда. Одет достаточно просто. Неопрятные брюки, помятая рубашка… Уж слишком Данилов напоминал мне героя советской комедии о Шурике. Именем, внешностью, а вскоре я поняла, что и поведением.

– У тебя на нашем курсе могут возникнуть проблемы, - серьезно произнес Александр, прервав мои размышления о его личности.
– Далеко не все восприняли твою гениальность. Ходят слухи, что твоя тетя – известная писательница...

Я многозначно промолчала.

 - Какие еще ходят слухи, Саш? – спокойно улыбнулась я.

«Хмм…А он не такой уже и простак, каким кажется на первый взгляд…»

 - Говорят, Квасницкий тебя подтягивал. А он, с посредственными не занимается. Неужели ты и вправду хорошо играешь?... – задумчиво произнес юноша.

 - Кто его знает? Может, и играю.

По окончанию лекции, Саша пригласил меня в буфет.

Что ж, следует отдать должное Данилову – несмотря на неприметные внешние данные и старомодный стиль, была в нем какая-то изюминка, то ли уверенные нотки в голосе, то ли смелый, открытый взгляд, то ли глубокая задумчивость, придававшая юноше шарм всезнающего гения.