Чтение онлайн

Пришел я на мостик и стал рядом со старшиной.

Нас по воле ветра гнало. В глазах пена да черные провалы, лицо брызгами обдавало…

Вдруг примечаю впереди странный бурун. Словно прибойная полоса белеет. Течение какое-то появилось. Подхватило наше суденышко и потянуло прямо на бурун.

— Все наверх! — кричу. — Держаться крепче!

Мотобот на мель вынесло. Днище за грунт цепляется. Суденышко трясется, словно телега на булыжной мостовой.

Люди снизу на верхнюю палубу повыскакивали.

Вдруг стоп: мотобот между двух больших камней застрял. От толчка я упал. И другие на ногах не удержались. Палуба накренилась, и через нее пошли волны перекатываться, людей смывать…

Меня к накрененному борту поволокло. Я за крышку люка уцепился, но чувствую — не удержусь: пальцы опухли, плохо сгибаются. Рядом, гляжу, краснофлотец Титов в кнехт уперся. Я попросил:

— Держи за ворот!

Он парень ловкий: вцепился в мой воротник и продержал до тех пор, пока я для ног опору нашел.

Суденышко от напора воды стонет, трещит… Вот-вот развалится.

Думаю: «Людей надо спасать, на камни высаживать». Я приказал Титову взять конец троса и тянуть его к большой плоской скале, торчавшей справа.

Краснофлотец не струсил: обвязался тросом и прыгнул в бушующий перекат. Он выполнил приказание: добрался до скалы, вскарабкался на нее и закрепил трос.

По этому тросу стал я переправлять людей с борта на скалу. Нашлись самоотверженные смельчаки, которые, держась за трос, на крякушках переносили раненых.

Скала оказалась большой — прямо каменный островок с замшелыми расселинами. Подсчитал я всех собравшихся, — пятерых не хватает. Их, видно, в первый момент в море унесло.

На островке укрыться некуда: ветер продувает со всех сторон. А у нас половина мокрых и полуголых. Их лихорадит, зубы от озноба стучат.

Мотобот уже трещал вовсю. Я попросил раздетых краснофлотцев еще раз пробраться к нему и раздобыть матрацы, одеяла и все, что осталось из одежды. Ребята, правда, матюгнулись, но выполнили мою просьбу: побывали на мотоботе и, держась за трос, переправили одеяла, матрацы, старые ватники и белье. Заодно захватили оставшиеся патроны и винтовки.

Раненых мы уложили на матрацы и укрыли одеялами. Потом вытащили из воды какую-то корягу, собрали щепок, посыпали их порохом, добытым из патронов, и развели костер. В первую очередь дали обогреться тем, кто долго в воде был.

Неожиданно раздался тягучий треск. Наш мотобот течением и волнами на части разодрало. Морякам удалось забагрить лишь обломок привального бруса да несколько досок. Порубив их на дрова, бойцы поддерживали костер и обогревались как могли. Я стою один на краю скалы и думаю: «Куда нас принесло? Не Финляндия ли это? Что дальше делать? На чем выберемся из шхер?»

— Катер в море! — вдруг закричал кто-то из бойцов. А я вижу — катер не наш.

— Разобрать оружие! — приказываю. — Будем отбиваться.

На счастье, финны не заметили нас. Вскоре катер исчез с горизонта.

В полдень наблюдатели заметили проходивший вдали МО. Я приказал дать залп из винтовок. Катерники услышали стрельбу. Стали приближаться, нацелив на нас пушку и пулеметы.

Я велел сигнальщику просемафорить: «Мы с Даго. Есть раненые. Просим помощи».

На МО поняли нас и запросили: «Какие глубины? Можем ли подойти?»

Я, конечно, ответил, что кругом отмель, подойти навряд ли удастся.

Командир МО прислал шлюпку с двумя старшинами. Те отыскали удобный проход к камням, торчавшим из воды на краю отмели. От нас к камням можно было добраться только через перекат. Шлюпку здесь бы опрокинуло. Пришлось вновь натягивать трос и канат, который доставили катерники, и раненых переносить на крякушках.

Второе переселение прошло живей. Холодная вода уже не страшила.

— Теперь-то мы спасены, — радовались бойцы. — Согреемся.

МО оказался сторожевиком ханковцев. Если бы мы не дали залпа, наблюдатель не приметил бы нас за буруном.

Катерники накормили нас и всех мокрых пустили сушиться в моторные отсеки. Остальных разместили в кубриках и кают-компании. В общем, поступили по — братски.

А вот что сталось с мотоботом, на котором был Галанин, — узнать не удалось. Видно, погиб.

4 ноября. Кроншлот имеет два маяка. Один темно — красный, обшитый железом, стоит у затона на узкой полоске земли. Другой — белый, высится на отмели за главным зданием. Несмотря на то что в море давно погашены навигационные огни, эти маяки время от времени по ночам посылают лучи света в темное море.

Так было и сегодня. Один из маяков засветился, дав возможность определиться кораблям, возвращавшимся с Ханко.

С далекого полуострова пришли два миноносца, минный заградитель, пять быстроходных тральщиков и пять охотников. Они доставили более четырех тысяч ханковцев и два дивизиона полевой артиллерии с боезапасом.

Финны в этот раз приметили, что на Ханко пробились русские корабли. Они обстреляли их с берега и погасили маяки.

На обратном пути в параванах и тралах кораблей взорвалось шестнадцать мин. Командира дивизиона тральщиков Лихолетова, который был на носу «Гака», так ударило снизу в пятки, что он не может ходить.

Ночь на 7 ноября. Наступает двадцать четвертая годовщина Октябрьской революции. Какой это прежде был торжественный праздник в нашем городе! Огнями сиял Невский. На Неве стояли корабли, обвешанные гирляндами электрических лампочек. Набережные становились шумными и многолюдными. Сейчас город утопает во мгле и никто не ликует в нем.

Говорят, что вчера гитлеровцы сбросили на Ленинград листовки: «Ленинградские бабешки, ждите большой бомбежки». И они напали на разные районы города. Из Кроншлота мы видели, как вспыхивали и гасли в синем небе зенитные разрывы.

Кронштадт приготовил гостинец гитлеровцам. Ровно в полночь корабли, стоявшие на рейде, и форты открыли ураганный огонь по берегу, занятому оккупантами. Стреляли все пушки. Ожил даже подбитый «Марат», сидящий на грунте невдалеке от Петровского парка. Его дальнобойные пушки так грохнули, что в моей комнате со звоном вылетело из окна стекло. Тяжелые снаряды, словно вагонетки со взрывчаткой, с визгом и воем проносились над нашими головами и разрывались где-то далеко за Петергофом. Огонь корректировался нашими разведчиками, так что посыльные Балтийского флота находили гитлеровцев и выковыривали их на поверхность из самых глубоких нор.