Чтение онлайн

— А колбаски и сыру не хотите?

— Не откажусь, — ответил я.

— А я откажу, — отрезал он. — Никаких мешков мы не нашли. Кто-то выдумал чепуху и всех всполошил.

Мне показалось, что в глазах Белозерова мелькнул волчий огонек лютой ненависти, но он прикинулся добряком, готовым ради меня пойти на преступление.

— Ладно, редактор, рискну, — отпущу тебе килограмма два, — пообещал он. — только об этом никому. Голову мне оторвут.

Редакцию устроили и два килограмма сухарей. Но не отдашь же их одному печатнику, пришлось часть разделить среди девушек. Сегодня у них был особый день: они стали настоящими воинами военно-морских сил. Происходило это так. Клецко выстроил мое «войско» в типографии, скомандовал «смирно» и доложил:

— Товарищ старший политрук, личный состав газеты «Балтиец» построен для принятия присяги Справцевой, Белоусовой, Логачевой.

Девушки по этому случаю надели парадные форменки: тельняшки, синие фланельки с голубыми воротниками, черные юбки, матросские ремни с ярко надраенными пряжками, черные береты со звездочками и кирзовые сапоги. Став строгими, они по одной выходили из строя, взволнованными голосами читали торжественные слова присяги, отпечатанные на меловой бумаге, и подписывали листки. Мы, вытянувшись по стойке «смирно», выслушивали их. А за стеной бухала артиллерия, и где-то близко разрывались снаряды.

В грозный час девушки присягнули Родине.

6 декабря. Еще лежа на койке, я услышал, как в морозном воздухе загудели барражирующие самолеты. «Кого они охраняют? Видно, пришли корабли с Ханко», — решил я.

Я быстро оделся и побежал к Усть-Рогатке.

Петровский парк был заполнен ханковцами в ватниках и мятых шинелях. Все они были небритые, так как несколько дней провели на корабле, да еще в штормовую погоду.

В походе им всем досталось. Ощутив под ногами твердую землю Кронштадта, они готовы были плясать от радости.

Часть ханковцев останется на Котлине, а часть будет переправлена на ораниенбаумский пятачок.

Пехотинцы о переходе ничего не могут рассказать. Иду на ханковский сторожевик «Лайне». Знакомлюсь с военкомом — обрусевшим эстонцем политруком Карузе и командиром корабля — старшим лейтенантом Антипиным. Они оба влюблены в свой сторожевик, готовы без конца говорить о нем.

— Мой корабль построен перед самой империалистической войной, — стал рассказывать Николай Антипин. — В царском флоте его назвали «Конвоиром». Он предназначался служить плавучей базой для подводных лодок. Но никогда ею не был, так как оправдывал свое название… ходил в конвоирах.

Во время гражданской войны «Конвоир» застрял в Эстонии и получил новое название «Лайне», что в переводе означает «Волна».

«Лайне» корабль неплохой, только ход маловат — девять узлов. Но мои механики при желании могут выжать одиннадцать.

Получил я его в июле. Сперва меня приписали к ОВРу Палдиски. Там я нес дозоры у фарватера и сопровождал транспорты на остров Осмусаар. Ханковскими мы стали в конце августа, когда с транспортом «Вахор» ночью эвакуировали из Палдиски окруженный гарнизон.

Транспорт и «Лайне» взяли на борт противотанковые пушки, боезапас к ним и тысячу двести человек людей. Перегруз большой. Комендант порта в панике кричит:

— Оверкиль будет. А я его успокоил:

— С такой осадкой ничего с нами не случится, дойдем.

Уже стало светать. Первым вышел «Вахор». Я тоже собрался отвалить от стенки. Вдруг вижу, из огня и дыма выбегают наши пехотинцы, машут руками и кричат:

— Возьмите нас… мы последние!

— Сколько вас? — спрашиваю.

— Два взвода.

Пришлось взять и их. Солдаты несколько ночей не спали. Отступая чуть ли не бегом, они взмокли. Есть не хотят.

— Где тут можно прилечь? — спрашивают.

Я их уложил на верхней палубе и, чтобы не простыли на ветре, укрыл брезентом. Так они под брезентом и спали до самого Ханко.

Невдалеке от Ханко нас встретили два гидрографических судна — «Веха» и «Волна». Они поджидали нас, чтобы провести к полуострову среди минных полей. Корабли приметил противник и принялся обстреливать из дальнобойных пушек. Нам отвечать нечем. Из артиллерии у меня была только старенькая эстонская пущенка. С ней много не навоюешь. Катер МО лучше вооружен. Отстреливаясь, он поставил дымзавесу. В этой белой пелене мы и проскочили на Ханковский рейд. А там, укрывшись за скалами, высадили людей.

На Ханко наш корабль оказался самым крупным. В шутку его прозвали «Гангутским линкором» и соответственно вооружили: установили одну семидесятишестимиллиметровую пушку, две сорокопятки, крупнокалиберные пулеметы и счетверенную зенитную установку. Теперь, став канлодкой, мы могли сражаться с любым шхерным кораблем.

Зенитную мощь своего корабля мы проверили в первые же дни. На рейд повадился летать финский гидросамолет «Лапоть». Он охотился за «Вахором». Один раз сбросил бомбы — не попал. Прилетел другой раз, но мы уже стали рядом с транспортом и встретили его таким зенитным огнем, что он едва «лапти» унес.

На другой день гидросамолет опять прилетел. Хорошо, что мои зенитчики издали его приметили и подготовились встретить. Заградительный огонь летчику не понравился. Он решил напасть не на «Вахор», а на нас. Обошел стороной и стал снижаться из-под солнца. Ему удалось сбросить две «двухсотки», но не прицельно. Видно, мы ему уже прошили снарядом мотор. Гидросамолет вдруг задымил и, теряя какие-то ошметки, упал в море и сразу же утонул. Даже «лапти», то есть поплавки, его не всплыли.

С той поры гидросамолеты больше на рейде не показывались. Мы выходили в дозор за наши минные поля и охраняли полуостров. С крупными кораблями нам сразиться не пришлось, но торпедных катеров мы несколько штук покалечили.

Однажды вышел я в дозор и вижу, что навстречу мне движутся пять катеров. Сперва я решил, что это наши мотоботы, но примечаю — скорость не та: с бурунами катятся на меня. Сыграл тревогу, жду. Катерники, видно, наш сторожевик за свой корабль приняли, стали сигналить. Что же мне ответить им? Я приказал сигнальщику отщелкать ратьером какую-нибудь бессмыслицу, пусть разбираются.

Катерники заподозрили недоброе, стали уклоняться от встречи. Ну я и шандарахнул из трех пушек. С первого же залпа накрытие…

Заметались торпедные катера и дымовой завесой прикрылись. Мне бы уходить надо, а я прямо на белую пелену пошел. Думаю, выскочит кто — первым огонь открою. Так оно и получилось. Из дыма два катера показались. Их наблюдатели еще ничего не успели разглядеть, как я их из пулеметов чесанул. Они закружились и опять в дым спрятались.

Я, конечно, за ними не погнался. За дымовой завесой могли торпедой угостить. Отошел в сторонку и жду.

Когда дым развеяло, мы увидели на горизонте не пять катеров, а уже четыре. И один из них тащили на буксире. А ведь все могло быть по — иному. Не растеряйся катерники, напади на «Лайне» с разных сторон, кормить бы нам салаку. Нас лихость и нахальство спасли. Очень важно первому удар нанести, да такой, чтоб противник дрогнул.