Чтение онлайн

Спать мы улеглись рано и сразу почувствовали пасхальную «жару божью»: прозвучал сигнал воздушной тревоги, послышалась пальба зениток, гудение самолетов и посыпались бомбы. Бомбы были крупные. От взрывов трясся дом и ходуном ходила земля под ним.

Теща вскочила с постели и, втиснувшись в щель между двух шкафов, принялась креститься. А я и няня, понимая, что шкафы и молитвы от бомбы не спасут, остались лежать и прислушиваться к пальбе.

Бомбы не попали в наш дом, но невдалеке разрушили здание на Невском, где до войны была «культурная пивная».

Утром я с трудом поднялся и пошел в редакцию газеты «Красный Балтийский флот». В ней я не раз печатался. Рыжеватый редактор полковник Осипов охотно позвонил, в отдел снабжения воздушных сил и уговорил комиссара отправить меня за Ладогу. Тот велел прийти через час.

Позавтракав с сотрудниками газеты, я отправился в Адмиралтейство.

Комиссар отдела снабжения ВВС, сожалея, сказал, что устроить меня на самолет ему не удалось, но идет грузовая машина в Новую Ладогу. Она меня перебросит по Дороге жизни за кольцо блокады, а там я смогу сесть в любой поезд. Железнодорожное движение уже налажено.

Он вызвал техника, с серебряными нашивками старшего лейтенанта, и сказал:

— Посадите капитана в свою машину и доставьте в Новую Ладогу.

— Но мы ведь с грузом… — попытался возразить техник.

— Я вам сказал, повторяться не буду, — оборвал его комиссар.

— Есть, — унылым голосом ответил техник, и лицо его выразило недовольство.

Когда мы вышли от комиссара, снабженец предложил:

— Вы где-нибудь подождите часика два-три… Мы сразу не поедем, будем колесить по городу. Потом вас захватим, скажите только адрес.

Но я не поверил хитрецу. Опасаясь остаться без машины, с наигранным воодушевлением сказал:

— Очень хорошо, что будете колесить по городу! Хочу последний раз взглянуть на Питер, может таким его больше не увижу.

Техника мое решение не обрадовало. Он насупился и больше со мной не разговаривал. Когда подошла трехтонка, снабженец буркнул:

— Удобств не будет, забирайтесь наверх.

Сам же он уселся в кабину с шофером и злобно хлопнул дверцей.

Мы действительно стали колесить по городу. Сначала поехали к Обводному каналу, в район Красноармейских улиц.

Сугробы со многих улиц уже были убраны и во дворах наведена чистота. Трубы нигде не дымились, поэтому небо над Ленинградом было необыкновенно чистым, а воздух по-весеннему прозрачен.

Наша трехтонка останавливалась то у одних ворот, то У Других. Озабоченный техник выскакивал из кабины, убегал в глубину дворов и возвращался, сгибаясь под тяжестью узла или мешка. Бросая ношу в кузов, он считал своим долгом сообщить мне:

— Для семьи капитана Куракина… А это для тещи Лещинского…

Я заглянул в один из узлов. В нем упаковано было меховое манто. «Кому же понадобились весной зимние вещи? Врет снабженец и фамилии выдумывает, — решил я. — Теперь понятно, почему ему не хотелось, чтобы я ездил по городу».

С Обводного канала мы поехали в Нарвский район, затем покатили на площадь Труда и на Васильевский остров. На набережной Невы, пока снабженец бегал по своим делам, я спрыгнул с кузова, чтобы размять застывшие ноги. У меня не было теплой обуви, я отправился в дальний путь в ботинках. И носки были не шерстяные, а простые, бумажные. Чтобы не обморозить ноги, я уселся на гранитный парапет и стал переобуваться — натягивать на ноги запасную пару носков. Тут на меня и наткнулся технический секретарь нашего политотдела.

— Вы еще не уехали? — удивился он. — А на ваше место уже пришел редактор москвич. Вчера я его ставил на довольствие.

И старшина принялся выкладывать новости. Оказывается, пасхальный налет авиации нанес немалый урон. На Неве пострадало несколько кораблей. Досталось и крейсеру «Киров». У Горного института убит командир отряда быстроходных тральщиков — капитан третьего ранга Лихолетов. Он приходил на БТЩ-205 отметить присвоение кораблю гвардейского звания. Едва Лихолетов сошел с тральщика, как началась тревога. Если бы он вернулся на корабль, то остался бы жить. Но капитан третьего ранга решил укрыться под аркой ворот на берегу. Взрывной волной железные ворота сорвало с петель, и они начисто снесли голову прославленному моряку.

Нелепо погибают люди. Ведь Лихолетов воевал на тральщике в Испании, благополучно прошел сотни миль по минным полям, а смерть настигла на суше. И похоронят его теперь не в море, а в братской могиле на кладбище.

С Васильевского острова мы поехали на Петроградскую сторону, а затем на Крестовский остров и Елагин. Здесь получили груз: дюралевые листы и части моторов. Пообедать не удалось. Ночью в столовую военторга попала бомба. Вместо павильона с круглыми столами и разноцветными табуретами зияла глубокая воронка, заполненная водой.

За черту города мы выехали в сумерки. У Ржевки я увидел, что могут наделать несколько вагонов снарядов, когда в них попадет бомба. Вокруг виднелись дома с сорванными крышами, пустыми окнами и осыпавшейся штукатуркой. Деревья стояли без ветвей, со сломанными верхушками, словно здесь прошел ураган невиданной силы и все сделал мертвым.

Машина, скрипя и покачиваясь из стороны в сторону, неслась по колдобинам сильно разбитой дорога. Трясло и подбрасывало так, что приходилось напрягать мышцы и сжимать зубы. Чтобы не отбить себе внутренности, я собрал мягкие мешки и узлы в один угол и улегся на них. Эта постель не только смягчала удары, но и спасала от холодного пронизывающего ветра.

Мы проехали мимо затемненных домов Всеволожской, где когда-то я жил на даче, и покатили дальше. Ехали долго, наконец вдали замелькало множество огней, словно мы подъезжали к большому городу. Огни роились, вытягивались цепочками, набегали друг на друга и расходились. Это мчались по льду Ладожского озера тысячи автомашин: в Ленинград с грузами, из Ленинграда — с эвакуированными ранеными и истощенными жителями. Чтобы не попасть в полынью, грузовики катили с включенными фарами, освещая перед собой узкие полоски льда. Зрелище было захватывающим. Я давно не видел такой массы живых огней.

Мы тоже включили фары и осторожно спустились с крутой горы к озеру. Здесь под шинами заплескалась, забурлила вода. Весна делала свое дело: кромка льда была залита вешними водами. Шины утопали в них.

Казалось, что грузовики плывут по широкой реке и она клокочет под ними. На легковушке тут уже не проедешь: зальет мотор.

Преодолев широкую полосу воды, мы сперва выкатили на прозрачный лед, а затем — на выбеленный снегам. Дорога была просторной и хорошо укатанной. Машина неслась на такой скорости, что свистело в ушах, и совсем не трясло. Столь гладких дорог мне еще не доводилось видеть.