Чтение онлайн

Лодка всплыла. Артиллеристы мгновенно заняли места на верхней палубе и принялись палить. Транспорт ответил залпом пушек более крупного калибра. Этого, конечно, никто не ждал. Чтобы не попасть под накрытие, пришлось стремительно погрузиться.

Вскоре появились вызванные транспортом катера-охотники. Слышно было, как они ходят, прослушивая фарватер, и бомбят.

Несколько дней Афанасьеву не удавалось всплыть для зарядки аккумуляторов. Ночи были светлыми. Стоило показаться из-под воды, как начинали тарахтеть моторы преследователей. Уходя от них, лодка обо что-то ударилась на глубине. В носу образовалась течь. Только туман спас Афанасьева. Он смог провентилировать отсеки, зарядить аккумуляторы и по радио сообщить о своем бедственном положении. Ему приказали вернуться в базу. И он это выполнил.

Выход в Балтику Егорова послужил сигналом для других лодок первого эшелона. В июне в море ушли несколько «щук» и «эсок». Прославились в этих походах капитаны третьего ранга Осипов, Вишневский и Лисин. Осипов, ни разу не промазав, потопил пять кораблей противника, Вишневский — три, а Лисин, потопив транспорт, сумел захватить двух пленных, один из них был капитаном судна.

Наша Л-3 во втором эшелоне выходила первой. В Лавансари мы встретились с «эской» Лисина и кое-что узнали о проходах в минных полях. Это нам помогло пройти к маяку Богшер и шведским берегам. Обо всем этом я написал брошюру, выпущенную Пубалтом, и когда-нибудь сделаю повесть, с наблюдениями над самим собой.

Во втором эшелоне произошел невероятный случай с нашей подводной лодкой «Лембит». Командир ее Алексей Матиясевич одним залпом торпедировал сразу два корабля в караване противника. На него, конечно, накинулись катера, шедшие в охранении. Бомбили так, что лодку бросало из стороны в сторону. Как-то так получилось, что возникла искра и от нее взорвались газы одной группы аккумуляторных батарей. Начался пожар.

Ты понимаешь, в лодке под водой пожар! Когда и так дышать нечем, а тут еще клубы удушливого дыма. Ничего страшней не придумаешь. Верная смерть от удушья.

Взрывом обожгло радиста и разнесло радиоаппаратуру. Но подводники не растерялись: надев маски индивидуальных кислородных приборов, они капковыми бушлатами принялись глушить пламя. Когда загоралась вата — бушлаты топили в трюме и не позволяли огню разгораться…

А катера противника не отставали. Сбросят две-три глубинные бомбы, остановятся и слушают. Пришлось угоревших отпаивать молоком и поддерживать в них жизнь кислородом.

Всплыть удалось только ночью. Когда открыли рубочный люк, то в лодку ворвалась такая сильная струя свежего воздуха, что сбила нескольких человек с ног. Отдышавшись, лембитовцы все же нашли в себе силы выбраться в наши воды.

Досталось и другим подводным лодкам. Но они, потопив несколько кораблей, навели панику на «безопасных» коммуникациях противника, где многие корабли ходили без охранения, и сумели вернуться.

Гитлеровцам, чтобы не остаться без шведской руды и не потерять грузовой флот, пришлось раскошелиться на длинную стальную сеть. Ею они перегородили горловину залива.

Первым на эту сеть наткнулся капитан третьего ранга Тураев. Юго-западнее Колбодагрунда С-12 с ходу наткнулась на какое-то препятствие. Подводники почувствовали легкий толчок, а затем услышали резкий скрежет, словно кто-то скреб по корпусу железными когтями. Не понимая, что произошло, Тураев стал отрабатывать задний ход… Лодка осталась на месте. «Лево руля», — скомандовал командир — результат тот же. «Малый вперед!» Но все было напрасно — «эска» потеряла управление.

«Попались в противолодочную сеть», — понял Тураев. Он принялся энергичней высвобождаться.

Сеть, видно, имела сигнализацию. Послышались два глухих взрыва невдалеке, а затем еще три несколько дальше.

К счастью, Тураеву удалось высвободиться из стальных когтей и лечь на грунт. Примчавшиеся сторожевики сбросили тридцать две бомбы вблизи, но не точно. Приди они на четверть часа раньше, то получили бы легкую добычу, запутавшуюся в сети.

В такую же западню угодила и Д-2, которой командовал капитан второго ранга Линденберг. Подводный корабль, наткнувшись на что-то упругое, получил опасный дифферент на нос. Подводники при этом услышали треск и скрежет, точно корпус лодки скребли ножами.

«Корабль не слушается рулей, — доложил боцман. — Дифферент пятнадцать градусов!» Не успел командир что-либо предпринять, как Д-2 носом уткнулась в твердое дно.

«Прорвали сети, — догадался Линденберг, — только бы не сработала сигнальная система противника». Он попросил акустика прислушаться. Тот послушал в шумопеленгатор и доложил, что нигде не слышно шума винтов.

Линденберг приказал всплывать. Но вскоре он почувствовал, что какая то тяжесть мешает кораблю подняться на поверхность моря. «Под сеть забрались, что ли?» — не мог понять он.

Опустившись на грунт, Линденберг стал обдумывать с механиком, что предпринять. «Может, мы оборвали кусок сети и она зацепилась за надстройку?» — стал строить предположения механик.

Гадание в таких делах — занятие опасное. Решили выпустить для осмотра корабля легких водолазов. Добровольцев оказалось больше, чем требовалось, хотя всех предупредили, что в случае появления противника лодка уйдет на глубину и оставит водолазов в море.

После нескольких попыток наконец Д-2 удалось привсплыть. Легкие водолазы обнаружили большой обрывок тяжелой сети, который подводная лодка тащила на рулях. Чтобы освободиться от него, водолазы трудились в холодной воде почти пять часов.

Только на рассвете сеть была стащена с корабля и брошена на дно.

Сообщив по радио о случившемся, Линденберг подремонтировал свой корабль на западном гогландовском плесе, затем форсировал Финский залив и вышел в Балтийское море. Там он, утопив два транспорта и большой шведский паром, настолько встревожил противника, что по северным портам был отдан приказ остановить на время движение транспортов.

Гитлеровцы принялись выслеживать и охотиться за Д-2. Линденбергу все же удалось оторваться от преследователей и вернуться домой.

Но не всем так везло. Вот взять хотя бы Щ-308. Утопив три транспорта противника, она где-то нашла и свою смерть. Погиб и твой невезучий Дьяков. Но подробностей его гибели не знаю.

Весной этого года противник, конечно, подновил свои минные поля и усилил охрану ограждений.

Первой на разведку пошла Щ-303. За неделю осторожного движения ей удалось форсировать минное поле и за Гогландом. «Щука» вплотную подошла к наргенскому противолодочному заграждению, но пробиться дальше не удалось: «щуку» заметили сторожевые катера и кинулись бомбить. Чудом ей удалось оторваться от преследователей и вернуться в Лавансари.

В мае попыталась пройти заграждения вторая подводная лодка — Щ-408. Но она добралась лишь до маяка Вайндло, а тут ее приметили «охотники». В течение трех дней не давали всплыть. На лодке кончалась электроэнергия, нечем было дышать.

25 мая Щ-408 передала по радио в штаб сообщение о том, что противник непрерывно бомбит, не дает всплыть для зарядки. Лодка просила оказать помощь авиацией.

К маяку Вайндло полетели наши штурмовики. Они утопили один из «охотников», остальных разогнали. Но как только самолеты ушли, немцы прислали новые сторожевые корабли.