В Москве-матушке при царе-батюшке. Очерки бытовой жизни москвичей
Шрифт:
И вот в середине декабря 1699 европейского года царь Петр I издал указ, в котором 1 января (православного, юлианского, календаря) повелел считать началом нового на Руси 1700 года, по счету от рождения Христа.
«А в знак того доброго начинания, нового столетнего века, в царствующем граде Москве, после должного благодарения к Богу и молебенного пения в церкви, а кому случится и в дому своем, по большим и проезжим знатным улицам, знатным людем и у домов нарочатых духовного и мирского чину, перед вороты учинить некоторые украшения от дерев и ветвей, сосновых, еловых и мозжевеловых, против образцов, каковы сделаны на Гостине дворе и у Нижней аптеки, или кому как удобнее и пристойнее, смотря по месту и воротам, учинить возможно, а людем скудным комуждо хотя по деревцу или ветке на вороты или над хороминою своею поставить и чтобы то поспело ныне будущего января к 1-му числу сего года, а стоять тому украшению по 7-й день того-ж 1700 года. Да января-ж в 1-й день в знак веселия друг друга поздравляя новым годом и столетним веком, учинить сие, когда на большой Красной площади огненные потехи зажгут и стрельба будет, потом по знатным людем палатного, воинского и купецкого чина знаменитым людем, каждому на своем дворе из небольших пушечек, буде у кого есть и из нескольких мушкетов, или иного мелкого ружья учинить трижды стрельбу и выпустить несколько ракетов, сколько у кого случится, и по улицам большим, где пространство есть, января с 1-го числа по 7-е число, по ночам огни зажигать из дров и хвороста или соломы, а где мелкие дворы, собрався пять или шесть дворов, такой огонь класть или кто похочет на столбиках поставить по одной или по две или по три смоляные и худые бочки и, наполня соломою или хворостом, зажигать, а перед бурмистрскою ратушею стрельбы и таким огням и украшению по их рассмотрению быть».
Согласно царскому указу, все было так и приготовлено. Праздник начался. В полночь во всех церквах происходило всенощное бдение, а утром — литургия, за которой следовало молебствие. Государь со своим двором и вельможами слушал литургию в Успенском соборе. Ее проводил Стефан Яворский, митрополит Рязанский. По окончании литургии в парадном порядке, с распущенными знаменами, с барабанным боем и военной музыкой в Кремль вступили войска. Ответом на многолетие, провозглашенное великому государю и всему царствовавшему дому, стала пушечная пальба и троекратный беглый ружейный огонь.
Затем у государя был обед. Здесь игралась музыка и пел хор придворных и патриарших певчих. Перед дворцом и у трех триумфальных ворот, которые на этот случай специально были построены, выставили для народа различные яства и чаны с вином и пивом.
Вечером все московские дома и улицы были освещены.
Наиболее значительные здания стояли украшенными разноцветными огнями и прозрачными картинами. Перед дворцом и в разных частях города сожгли фейерверки с большим количеством разных потешных огней. Эту иллюминацию сопровождал гром многочисленных пушечных выстрелов.
Торжество окончилось вечерними угощениями и балом во дворце.
Надо отметить, что не все россияне легко перенесли принятие нового исчисления времени и маскарадное разгульное празднество. Ведь, в нарушение вековой традиции, в тот день вовсе не отводилось места чинному сосредоточению на размышлениях о будущем. Роптали некоторые простолюдины, дивились и вельможные особы: «Как мог государь изменить солнечное течение?» Веруя тому, что Бог сотворил свет в сентябре, они начинали свой новый год по-прежнему с этого времени, а не с года рождения Христа и с января.
Однако долго это продолжаться не могло. Постепенно, с новыми поколениями, обычаями, сентябрьское начало года стало забываться.
Россия зажила по-европейски, с арабским написанием чисел, с укороченными кафтанами, с остриженными бородами, со многими другими новшествами, введенными вместе с исчислением лет от Рождества Христова. Постепенно из обихода стали исчезать и славянские названия месяцев. То были: просинец (январь), сечень (февраль), сухий (март), березозоль (апрель), травный (май), изок — по одноименной певчей пташке (июнь), червень (июль), зарев (август), рюен, или ревун (сентябрь), листопад (октябрь), грудень (ноябрь), студеный (декабрь).
И хотя Петр I однажды сказал своему другу Остерману: «Нам нужна Европа на несколько десятков лет, а потом мы к ней можем повернуться задом», на деле то, что им по европейскому образцу было преобразовано, вряд ли теперь подлежит пертурбации.
Немецкие станы в Сокольниках
Весеннее троесловие «мир, труд, май» ассоциируется с XX века со словом «маевка», где присутствует некий революционный оттенок. Слово же «Первомай» часто вызывает в памяти образы Георгия Димитрова, Клары Цеткин, Розы Люксембург, стоявших рядом с ними в истории других революционеров.
Всегда ли в мае было так красноленточно?
В старину многие европейские народы маем начинали свой новый год. Ожидание его первого дня было таинственным, связанным с суевериями. Например, в Германии накануне 1 мая, в ночь, названную Вальпургиевой, считалось, что отовсюду собираются ведьмы, колдуньи, враждебные человечеству духи и вся та мерзость, которая находится в связи с дьяволом. Члены запланированного шабаша превращаются в разных животных, ездят на лопатах и помелах, пляшут вокруг чертова требища и прославляют свое неистовое торжество…
Первое мая для жителей Германии было началом нового экономического года и полевых работ. В большом количестве заключались контракты по откупам. По преданиям, древние немцы считали всякую неудачу в хозяйстве делом дьявола или ведьм, его помощниц. Также они представляли, что именно в преддверии мая ведьмы строят свои козни добрым усердным работникам.
Поэтому немцы ввели обычай отгонять в последнюю ночь уходящего года бесов и всякую нечисть прочь от своих дел и жилищ. В Вальпургиеву ночь, отмечавшуюся весьма активно в Германии и Швеции, люди за околицами шумно бегали с горящими пуками соломы, привязанными к длинным шестам, для устрашения стреляли в соседние горы.
А вот у славянских племен май встречали спокойно. Он в разных областях назывался «травень», иногда «цветень», или, на римский манер, — тем же «маем».
Май, майские гулянья, праздник весны в ее добром цвете…
При появлении первой зелени у поселян было принято украшать головы ветвями с зелеными листьями (особенно часто — березовыми). Молодицы сходились на лугах, брались за руки, водили хороводы.
Май был не только сельским. Издавна (например, в Польше и Литве) он считался и широким школьным городским торжеством. В местных училищах праздник носил имя «Маjowki», или «rekreacje majowe».
На самом рассвете первого или ближайших к нему на неделе дней мая колокольчик и музыка созывали учащих (то есть учителей) и учащихся на детинец (двор). Оттуда ряды школьников под знаменами организованно шли за город, где их угощали местные помещики. На весенней природе дети забавлялись разными играми, чаще — гимнастическими. Непоздним вечером они возвращались домой с веселыми песнями и музыкой.
Этот обычай существовал издавна во всех европейских училищах. Из Польши перешел сначала в южную, а затем и в Великую Россию вместе со школьными системами обучения.
В старой киевской Академии в такие три майские рекреации все ученики, учителя и сторонние любители научных знаний выходили для забав на гору между оврагами. Там устраивались игры, студенты пели кантаты. Учитель поэзии обязан был ежегодно сочинять комедии или трагедии для таких прогулок, прочие учащие писали диалоги. Видимо, в подобных встречах имело начало то действо, которое позднее назвали русским театром.
В харьковских духовных заведениях майские рекреации праздновались в закрепленные даты: 1, 15 и 30-го числа месяца, а богословские — 8-го.