Чтение онлайн

– Я сопровождаю арестованного мужа, - объясняю я ему, и он меня отпускает.

Время идет. Мы сидим более двух часов. Никто нас не вызывает. Вдруг я вижу входит Б. Чтобы не подвести его, осторожно подхожу к нему, делая вид, будто вижу его в первый раз, и спрашиваю:

– Моего мужа посадят в тюрьму или есть возможность положить его в частную лечебницу?

– Я думаю, что Урицкий на это согласится, - сказал он спокойным тоном.

Тогда, не будучи в силах дольше ждать, я пошла в кабинет к Урицкому, просить его дольше не мучить нас и допросить мужа. Урицкий ответил через секретаря, что он нас не примет, что муж арестован и пока посидит у них на Гороховой, а потом будет отправлен в тюрьму.

Зная, как кошмарно быть заключенным на Гороховой, я побежала в приемную за мужем и мы вместе влетели в кабинет Урицкого.

Увидев нас, он даже оторопел:

– Зачем вы здесь? Нам не о чем говорить! Вы арестованы, должны сидеть и ждать, пока вас отправят в тюрьму, - волновался Урицкий.

– Прошу и требую, - взяв себя в руки заговорила я громко и смело, - не издеваться над больным человеком. Больных не сажают в тюрьму, а посылают в больницу.

Кроме нас в кабинете Урицкого было еще трое мужчин.

– Что вы желаете от меня, сударыня?
– задал мне вопрос Урицкий.
– Ваш муж арестован и должен быть препровожден в тюрьму.

Я вытащила докторские свидетельства и показала ему.

– Мне не нужны свидетельства. Я по лицу вашего мужа вижу, что он болен.

– Какой ужас!
– воскликнула я.
– Вы видите, что он болен и, несмотря на это, сажаете его в тюрьму? За что? Ответьте мне!

– За то, что он Романов. За то, что Романовы в течение 300 лет грабили, убивали и насиловали народ, за то, что я ненавижу всех Романовых, ненавижу всю буржуазию и вычеркиваю их одним росчерком моего пера... Я презираю эту белую кость, как только возможно. Теперь наступил наш час, и мы вам мстим, и жестоко!..

– Позвольте, моему мужу всего тридцать лет, он не мог ни грабить, ни убивать...

– А разве дети не ответственны за грехи родителей? Но, мадам, мы слишком много теряем времени даром, - перебил он самого себя.
– Вы желаете, чтобы я освободил вашего мужа? Хорошо, я его освобожу. Но мы сейчас же вместе выйдем на площадь и я объявлю народу, что я, Урицкий, освободил Романова, и вы увидите, что получится: толпа на месте растерзает вашего мужа. Вы этого хотите?

Урицкий говорил, чтобы понравиться присутствующим в кабинете товарищам, те хохотали, с восторгом ловя каждое его слово.

– Чего вы хотите?
– повторил он.
– Чтобы я положил в больницу вашего мужа и чтобы караульные солдаты убили его так, как это сделали с Шингаревым и Кокошкиным? Вы хотите этого?
– продолжал злорадствовать Урицкий.
– Хорошо, я на это согласен. Вот вам бумага и перо и вы сейчас же, здесь, напишете, что принимаете все последствия на свою ответственность.
– Он протянул мне бумагу и перо.

– Перестаньте глумиться, господин Урицкий. Я прошу, я умоляю вас положить, как вы сделали с Брасовой, моего мужа в лечебницу, но без стражи.

– Нет, я этого не сделаю, - ответил он мне.
– Брасова, как я убедился, неповинна в бегстве Михаила Романова, потому я ее держу в больнице на свободе. Ваш же муж арестован и должен отправиться в тюрьму.

Когда он произнес слово "тюрьма", я почувствовала, как холод побежал по моей спине. Муж мой во время этого диалога сидел молча. Я просила его не говорить. Видя, что все мои попытки не дают результатов, я застыла в ужасе. Наступило молчание, которое вдруг прервал скрипучий голос Урицкого.

– Да, между прочим, вы засвидетельствовали свой брак по-большевистски? обратился он ко мне.
– Ваш церковный брак для нас не действителен. Я вам советую пойти и сделать это, а затем я пошлю к вам конфисковать ваше имущество и забрать романовские деньги... Наш народ этим еще обогатится.

– Как вам не стыдно смеяться!
– воскликнула я.

– Что вы можете еще взять? Брать с меня нечего. Сегодня вы берете самое последнее и дорогое для меня - моего мужа.

Слезы брызнули из моих глаз.

– Скажите, где мои братья, сосланные в Вятку?
– спросил Урицкого мой муж.

– Все понесли должное наказание и, очевидно, расстреляны, - ответил спокойно Урицкий.

– А моя свояченица, Елена Петровна Сербская?

– Тоже не избежала своей участи, - прогнусавил этот изверг.

На мою последнюю попытку сжалиться, я опять получила категорический отказ:

– Я вам только могу предложить выбрать себе тюрьму: Кресты или Предварительное заключение на Шпалерной.

Муж мой сам должен был выбрать себе тюрьму! При этой мысли мозг холодел, замирало сердце.

Мы с мужем начинаем выбирать тюрьму. Сначала мы узнаем, что в Крестах хорошая больница, но потом нам сообщают, что в Предварительном заключении находятся все дяди моего мужа: великие князья Дмитрий Константинович, Павел Александрович, Николай и Георгий Михайловичи. Тогда мы решаем, что мой муж поедет в Дом Предварительного Заключения.

Урицкий вызвал комиссара тюрьмы.

– По каким дням и сколько раз я могу бывать у мужа?
– спросила я Урицкого.

– Хоть каждый день, - ответил он. Вошел комиссар тюрьмы, противный, грязный тип, и начал писать какую-то бумагу.

– В какие часы я могу бывать у мужа?
– задала я вопрос комиссару.

– Раз в неделю, - гаркнул он на меня.

– Что?
– заволновалась я.
– Урицкий разрешил каждый день.

– Ничего подобного, - опять завопил комиссар.
– Получайте разрешение бывать два раза в неделю. Урицкий, стоявший тут же, прогнусавил:

– Хватит с вас два раза в неделю.

Дальнейшие разговоры ни к чему не привели. Нужно было примириться.

Пока они писали, мы с мужем сидели, глядя друг на друга глазами, полными слез, не будучи в силах примириться с предстоящей разлукой и тем несчастьем, которое выпало нам на долю. Никогда не забуду этих минут! И теперь - этот леденящий кровь ужас! Тюрьма. Может быть, ссылка. А, может быть, и расстрел! Мы сидели, держа друг друга за руки... Безысходное горе томило нас. Как тяжело было сознавать эту убийственную действительность и беспомощность... В это время кто-то вошел в комнату.

– Романов! Идите!
– услышали мы голос Урицкого.

Нас буквально оторвали друг от друга. Мужа увели. Я бросилась за ним вся в слезах, в последний раз обняла его и благословила. Постояв минуту на месте, ничего не видя из-за слез, я бессознательно пошла к выходу.

На улице я увидела автомобиль. С двумя вооруженными солдатами проезжал мой муж. Автомобиль едва не задел меня. Я стала бежать за автомобилем, что-то шепча, крича, и спотыкаясь. Вдруг автомобиль остановился. Я бросилась и еще раз обняла моего мужа...