Чтение онлайн

"Снисходя к просьбе его императорского высочества Государя великого князя Константина Николаевича, всемилостивейше увольняем его высочество от должностей Председателя Государственного Совета, председательствующего в Главном комитете об устройстве сельского состояния и председателя Особого Присутствия о воинской повинности, с оставлением в званиях генерал-адмирала и генерал-адъютанта, а также в прочих должностях и званиях".

В тот же день был опубликован высочайший рескрипт, отмечающий все заслуги моего деда, причем на подлиннике собственною Императора Александра III рукою было написано: "Искренне любящий Вас Александр".

Опубликование высочайшего указа и рескрипта и затем сердечное празднование в Кронштадте и Ялте 50-летнего юбилея деда в звании генерал-адмирала вызвали повсеместный отклик в печати. В "Санкт-Петербургских ведомостях", в передовой статье в самый день юбилея, 22 августа, между прочим, было сказано:

"Многочисленны были преобразования и улучшения, совершенные в морском ведомстве по личному почину великого князя. Начинания его были совершенно самобытны, серьезное направление мысли, жажда знания и блестящие дарования, в силу которых его высочество не ограничивался поверхностным знакомством с вверенным ему делом, но каждою специальностью, входящею в состав этого сложного дела, овладевал в совершенстве, - вот что обусловливало самостоятельность его убеждений и энергию в их осуществлении".

Газета M. M. Стасюлевича "Порядок", коснувшись подробнее вопроса о реформах в морском ведомстве, произведенных по почину моего деда, отметила, что "до 1855 года наше морское ведомство носило на себе характер крепостной, помещичий и даже в действительности было помещиком, так как имело настоящих крепостных своих крестьян на Охте и близ Николаева, а сверх того кантонистов; даровая человеческая сила была потому нипочем, так что в 1855 году наш флот представлял ужасающее общее число нижних чинов морского ведомства, а именно - более 125 тысяч человек, из которых самое ничтожное количество расходовалось на прямое дело матроса на корабле, остальные же руки, около 100 тысяч человек, служили часто одному комфорту, под разными наименованиями, до денщиков включительно: были даже целые "конюшенные" роты "морского" ведомства.

Охтенские крепостные были освобождены от крепостной зависимости еще в 1859 году, почти одновременно с уничтожением несчастных кантонистов, в конце же периода, в 1879 году, общее число нижних чинов в морском ведомстве, вместо прежних 125 тысяч не достигало и 27 тыс. человек, из них почти 94 проц. составляют прямую боевую силу флота и только 6 проц. с не большим уходит на такую косвенную службу, где вольнонаемные люди были бы неудобны. Береговая команда в 1855 году поглощала сверх 63 тысяч человек, а в конце 1879 г. ограничивалась 800-ми. Наличность офицеров в 1855 г. без соответственной надобности для самого флота превышала 3.900 человек, а теперь - 3.200, главным образом - для прямой морской службы. При начале периода, морская администрация требовала для себя более 1.100 чиновников, в настоящее время она состоит из 500 человек с небольшим".

Дед, родившийся в 1827 году, был вторым сыном Императора Николая I, и с самого детства был предназначен к морской службе. Когда ему было пять лет, к нему был назначен воспитателем заслуженный моряк. Ф. П. Литке (впоследствии граф и президент Академии Наук). Литке был очень строг и требователен. Ему в воспитании деда помогал наш знаменитый поэт В. А. Жуковский. Василий Андреевич так сблизился с дедом, что переписывался с ним до самой своей смерти.

Переписка возникла так: каждое воскресенье до обедни, дед должен был писать для упражнения письма к окружающим. Когда очередь дошла до Жуковского, то ответ последнего так порадовал деда, что он захотел продолжать переписку с ним.

Жуковский считал, что революция есть "шаг из понедельника в среду" и был против насильственных действий и всецело за реформы. Литке держался того же взгляда, что видно из слов, сказанных дедом Государственному Секретарю Е. А. Перетцу: "Благодаря Федору Петровичу Литке я с молодых лет питал уважение к наукам и верил в необходимость поступательного движения на пути просвещения."

Дед много учился, благодаря чему из него вышел очень образованный человек. Притом он был человеком больших дарований. Но было у него одно качество, которое вредило ему в жизни и создало много врагов: он был горяч, пылок, часто несдержан, по выражению одного из сановников царствования Николая I, это был "паровик".

Граф В. А. Соллогуб в своих воспоминаниях описал случай с моим дедом: "Государь Николай I каждый вечер играл в карты, партию его составляли приближенные ему сановники или особо отличенные им дипломаты. Государь, как известно, был очень нежный отец и любил, чтобы августейшие его дети окружали его вечером: Цесаревич (Александр Николаевич) тогда уже замечательно красивый юноша, великие княжны Ольга и Мария Николаевна и великий князь Константин Николаевич. Младшие дети оставались во внутренних покоях. Великий князь Константин Николаевич был нрава очень резвого и любил всякого рода шалости.

Однажды вечером, после того, как Государь, отпив чай и обойдя по обыкновению всех присутствующих с милостивыми словами, сел за карточный стол, к другому такому же столу невдалеке стоявшему, подошли четверо из приглашенных Государя, намереваясь также вступить в бой. В ту минуту, когда они, отодвинув стулья, собирались сесть за стол, великий князь Константин Николаевич, тогда еще отрок, проворно подбежал и выдернул стул, на который собирался сесть Иван Матвеевич Толстой (впоследствии граф и министр почт). Толстой грузно упал на ковер и, огорошенный этим падением, поднялся с помощью М. Ю. Виельгорского. Великий князь, смеясь, выбежал из комнаты, но Государь заметил это маленькое происшествие, он положил на стол свои карты и обращаясь к Императрице, сидевшей невдалеке, возвысив голос для того, чтобы все присутствующие могли расслышать, произнес: Madame, levez-vous. Императрица поднялась. Allons demander pardon a Иван Матвеевич davoir si mal eleve notre fils! (Мадам, встаньте. Попросим извинения у Ивана Матвеевича в том, что так плохо воспитали нашего сына.)

6 февраля 1848 г. состоялось обручение деда с моей бабушкой, принцессой Александрой Саксен-Альтенбургской. В своем дневнике дед записал, что в 1847 г., когда бабушка направлялась в Россию невестой, Государь Николай I приехал встречать ее в Варшаву, где он сделал смотр войскам. Объезжая полки, Государь неожиданно остановился перед Волынским уланским полком. Мой дед ехал за Государем в свите. Думая, что Государь остановился, чтобы "разнести" улан, дед поспешил отъехать, потому что ему бывало не по себе, когда строгий Николай Павлович делал замечания. Но вдруг Государь подозвал его к себе и объявил полку о назначении деда его шефом. Во время церемониального марша дед проводил полк перед Государем. В своем дневнике он нарисовал себя едущим перед полком.

30 августа 1848 г. состоялась свадьба дедушки и бабушки. В этот день дедушка был произведен в контр-адмиралы, назначен шефом Морского корпуса и командиром лейб-гвардии Финляндского полка, шефом которого он уже состоял. С этого дня Финляндский полк стал чрезвычайно дорог для сердца моей бабушки.

В 1849 г. дед находился в Венгерском походе, участвовал в сражении под Вайценом, при устройстве переправы через реку Тиссу, и в сражении под Дебречином. От главнокомандующего армией кн. Паскевича он получил орден Георгия 4-ой степени.

Из этого похода дед писал обстоятельные письма своему отцу. Государь говорил, что именно на основании их, он составил себе наиболее полное и верное представление об этой кампании. Свою государственную деятельность дед начал двадцати трех лет, в 1850 году, когда был назначен членом Государственного Совета и в то же время председателем высочайше утвержденного комитета для составления Морского устава. В 1852 г. он уже представил Государю проект этого устава.

Император Александр II сразу по вступлении своем на престол призвал моего деда к фактическому управлению Флотом и морским министерством на правах министра. Для деда начались годы тяжелого, полного разочарований и огорчений труда, а для флота - светлая заря возрождения. Из парусного он стал паровым, а затем - броненосным. Оба эти перехода были сопряжены с немалыми трудностями. Но, благодаря энергии и настойчивости деда, его умению подбирать себе сотрудников, эти препятствия были преодолены.