Чтение онлайн

Спустя какой-то промежуток времени я открыл глаза от сильного импульса, который заставил все моё тело вздрогнуть. В этот момент я почувствовал, будто бы каждая ткань моего тела снова ожила. И чувство страха все-таки сумело поглотить меня. Последним, что я услышал, прежде чем отключиться, было слово "разряд".

Пока мое сознание было отключено, подсознание высыпало на меня целую бурю эмоций, которая сопровождалась самым прекрасным сном, из всех, что я видел. Первым я увидел Хита, с которым мы стояли посреди какой-то заброшенной заправки и о чем-то бурно трепались, сопровождая нашу беседу жуткими эмоциональными всплесками. Хит выглядел очень странно, потому что кожа его лица была удивительно ровной и гладкой, не такой как в реальной жизни. Она словно блестела на солнце, которое в свою очередь тоже ярче обычного озаряло все вокруг. Он что-то мне рассказывал, а я в этот момент смотрел на его лицо и не мог понять, что с ним. Улыбка его была растянута до ушей, а вот глаза были наполнены слезами, что создавало совсем необычное впечатление. Единственными словами, которые я смог запомнить, были: "Если когда-нибудь сможешь, то прости меня!". В тот момент я заплакал, а после того, как я вытер слезы с глаз, оказалось, что на заправке я остался совершенно один, словно никого рядом вовсе и не было. На секунду меня охватил ужас от мысли, что я никогда больше не увижу Хита. Отчаянно осматриваясь по сторонам в поисках Хита, я обошел всю заправку и снова оказался стоящим рядом со старой заржавевшей колонкой, но к моему удивлению я был не один. Чей-то жутко знакомый женский силуэт стоял повернутый ко мне лицом. Хрупкая талия, тонкие хрустальные ноги сразу выдали Юту. Нежный взгляд зеленых глаз врезался прямо в меня. Мне показалось, что стояли мы так вечность. Настолько медленно текло время в тот самый момент. Я медленно стал подходить к ней и когда я попытался дотронуться до её руки, она загадочно произнесла:

– Тебе со мной нельзя, милый.

Я смотрел в её изумрудные глаза, продолжая дико тормозить. Миллионы слов крутились в моей голове, однако в этот момент ни одно из них почему-то не подходило.

– Я ищу Хита, ты видел его?
– спросила Юта Энн.

– Он только что был здесь, - вспомнил я.

Облизнув губы и дотронувшись своей рукой до моей щеки, Юта спросила:

– Ты как?

– Я в порядке, наверное, - с трудом проговорил я, почувствовав жгучую боль в ребрах.

– Ты весь в крови, - произнесла Юта.
– Нужно её остановить.

Я только что заметил, что многочисленные потоки крови медленно стекали с моего тела. Она приспустила свои магические руки к моим ребрам. Я опустил голову и заметил, как стекавшая по грудной клетке кровь медленно исчезала, а кости, надламываясь вновь, становились на прежнее место. Боли я совсем не почувствовал.

– Береги их, - продолжила Юта.
– Ведь из твоего ребра была сделана я.

– Как это так?
– спросил я.

– Не знаю, - ответила Юта.
– Так мне сказали наверху.

– И еще, - добавила Юта.
– Если сможешь, забери Каю к себе. С тобой она будет в безопасности.

Через секунду она положила свои руки мне на плечи и крепко поцеловала меня, а спустя мгновение отпустила и умчалась прочь. Я еще долго смотрел ей вслед, стараясь запомнить эту бесконечно милую походку.

После того как Юта Энн скрылась с горизонта, погода на заброшенной заправке вдруг разбушевалась. Началось все с того, что ярко светящее до этого солнце скрылось за густыми серыми облаками, которые минутами позже обволокли и оставшуюся часть синего неба. Всё вокруг резко помрачнело, будто бы всё живое в этом месте умерло. Когда легкий ветерок начал играть по моим ладоням, я понял, что дождя не миновать. Все происходило так быстро, что я не успевал заметить, как менялись погодные краски. Небо стало чернее черного, а легкий ветерок превратился в грозную стихию, отчаянно пытавшуюся сбить меня с дороги. Скрежет двери здания заправки резко вселил в мою голову идею, что спрятаться внутри заброшенного магазина будет намного лучше, чем противостоять погоде под открытым небом. Внутри заправки я нашел себе уютный уголок за кассой и, сложившись в маленький несчастный комочек, стал прислушиваться к шепоту дождя, тихо плача от беспомощности. Мне казалось, что я провел в таком положении вечность.

Когда наркоз постепенно стал отпускать меня, я начал бредить что-то несусветное. Меня преследовало чувство, будто бы я потерялся во времени. Я пытался вспомнить, что же произошло, но так и не смог этого сделать. Потому что все воспоминания состояли из каких-то странных обрывков. Единственное, что я помнил, это то, как мы с Ютой медленно танцевали в центре актового зала. Сейчас я заметил, что рядом со мной кто-то стоял и, нежно поглаживая моё лицо, что-то мне говорил. Все перед глазами троилось, но стоящий передо мной силуэт мамы я с трудом, но все-таки узнал. Первым, что я почувствовал, было то, что каждый новый глоток свежего воздуха давался мне невероятно тяжело. При каждом вздохе жгучая боль отдавала мне прямо в ребра. И с трудом набрав воздух в легкие, я попытался заговорить с ней:

– Мама...

Это было первым, что сорвалось с моих уст и первым, что срывается с уст маленьких детей, когда они учатся говорить. Именно таким я себя сейчас и чувствовал. Маленьким и беспомощным.

– Я рядом, дорогой, - ответил знакомый голос.

– Мама, что со мной?
– спросил я.

– С тобой всё хорошо, - ответила Лоис.

Голос её был несколько дрожащим, что вызывало у меня небольшую тревогу.

– Что со мной произошло? Где я, мам?
– медленно задавал я вопросы.

– Случилась автокатастрофа, - тихо рыдая, проговорила Лоис.
– Вашу машину занесло в повороте, и, перевернувшись, вы врезались в дерево.

– Ты сказала "вы", - сказал я.
– Кто был со мной ещё?

– Хит и какая-то девчонка, - еле проговорила мама.

И тут я вспомнил кровавые губы Юты, вспомнил сон, который мне снился и то, как наш "Камаро" слетел с дороги. От всего этого мне стало ужасно холодно внутри. И ещё я вспомнил, что во всём этом был виноват Сэм Мартин.

– Сэм, это всё Сэм, будь он трижды проклят!
– через боль закричал я.

– Там не было Сэма, - сказала Лоис, - Ты сейчас отходишь от наркоза, вот и смешалось всё в голове.

– Это он, мам. Он гнался за нами по трассе. Это из-за него Хит ехал так быстро, - с трудом произносил я, глядя на расплывчатое лицо мамы.

– Тогда нужно обратиться в полицию, - предложила она.

– Нет, полиция нам не поможет, - ответил я.
– Я лично достану его из-под земли.

– Хватит говорить ерунду, - резко сказала Лоис.

– Он за всё ответит.

– Тебе нужно поспать, сынок.

И через пару секунд она вдруг добавила:

– Чуть не забыла тебе сказать. Приходил один из твоих учителей и пара одноклассников, но к тебе тогда никого не пускали. С твоим учителем мы беседовали около получаса. Имя у него было не совсем обычное, поэтому я, кажется, его не запомнила.

– Хамид Али, - произнес я и на душе стало намного теплее.

– Да, точно, - произнесла мама.
– Он рассказал мне о тебе много нового.

– Мам, если ты ведешь к тому, что я курю, то затянуться ради прикола пару раз за неделю и курением назвать сложно.

– Это я и без него знала, - посмеялась Лоис.
– Нет, он сказал, что в последнее время ты стал менее ответственно относиться к учебе и что все твои мысли заняты одной девчонкой. Ты мне никогда не рассказывал, о том, что у тебя есть девушка.

Я только хмыкнул носом и не стал ничего говорить, хотя в данный момент в голове моей был ураган. Я подумал: "А ведь она так и не стала моей Ютой. Она была слишком свободолюбива. Зависимость от кого-либо её угнетала, связывала ей руки и, накидывая петлю на шею, сильно душила. Хотя, может быть, я ошибаюсь, ведь со мной ей было приятно проводить время, и она была живой и настоящей".

– Еще он отметил твой загоревшийся интерес к литературе, - продолжала мама.
– Он сказал, что у тебя отлично получается писать сочинения и что ты очень искренен в них, что ему особо понравилось.

Мама ещё долго мне что-то рассказывала, думая, что я её внимательно слушаю, но это было не так, потому что я снова отключился, черт бы побрал этот наркоз.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

Спустя несколько часов я снова открыл глаза, из-за ярко светившего в них солнца. Это было самое ужасное рождественское утро из всех, что когда-либо были. Рядом с собой я никого не увидел. В палате слышался только лишь звук аппарата, следящего за ритмом моего сердца. Сейчас я заметил, что левая рука и обе мои ноги были в гипсе, а тело было крепко перевязано какой-то эластичной тканью так, что двигаться я почти не мог, а когда попытался напрячь хоть одну мышцу своего тела, то сразу почувствовал тупую неприятную боль в грудной клетке. Терпеть её было можно, но это требовало огромных моральных усилий, которых у меня сейчас вовсе не было. Всё, что я мог, это шевелить правой рукой, потому что это единственная часть тела, которая осталась цела и невредима. И всё было хорошо, до того момента, пока я не вспомнил, почему я здесь нахожусь. Я глядел в окно, мысленно вспоминая образы Хита и Юты, которых по воле "великодушной" судьбы я больше не увижу. Слезы снова покатились с моих глаз. Небывалая прежде злость охватила меня и я начал разговор сам с собой, а может я даже обращался к Богу, причитая и горько плача.