Чтение онлайн

– Как же это ужасно. Жить над кладбищем, зная, что совсем скоро окажешься там...

– За все надо платить. В том числе и за долгую молодость. Впрочем, там у них все сделано так, чтобы им было удобно. И жрецы постоянно бывают там, помогают им правильно найти дорогу в чистые долины Богов.

– А простые, здоровые люди не бывают там?

– Практически нет. Это очень тяжело вроде бы человек еще движется, живой, но уже почти труп. И совсем, совсем не такой, каким ты его знал. Только где-то в глубине... Часто под старость, зная, что им осталось немного, некоторые старательно отучают от своего присутствия друзей и даже переселяются заранее в башню стариков. Хотя от этого настоятельно отговаривают жрецы. А некоторые вообще уходят в сень болот или бросаются в пропасти. Только мне кажется это неправильно. Ведь остаются считанные дни, чтобы настроиться на переход в долину Богов.

Мы какое-то время помолчали.

– Вечно молодое племя, - пробормотал я, - то есть даже невозможно исходя из внешности понять кто старше, кто моложе. И все общаются на равных если не считать различий в статусе. Но и они у вас не настолько помеха как принято у нас, то есть я хотел сказать Смиалоэтов.

– Да, у нас с этим проще, хотя, некоторые градации все равно возникают спонтанно. Например в моем караульной смене все в основном помоложе - старшему где-то около 85, а вот в карауле Итаска почти всем больше ста, хотя есть и мои ровесники. Но, конечно, у нас другие понятия возраста и все равно все это проще. Тот же Нияст моложе меня лет на одиннадцать, а я тебя, предполагаю, старше раза в два.

– В два!!!
– я не мог этого осознать. В моем понимании те, кто старше меня настолько это еще, конечно, не старики, но уже безумно далекие от всяких там мальчишеских забав солидные члены общества, с которыми почти невозможно найти общий язык.

– На самом деле разницу следовало бы признать чуть меньшей - у нас гораздо дольше остаются детьми. Например, в шестнадцать весен наэрл еще и на взрослого не похож - и ростом заметно ниже и разворот подкрылок не тот.

– У нас в этом возрасте, даже раньше на год или два начинают жить самостоятельно

– А тебе сколько? Можно полюбопытствовать?

– Скоро будет 21.

– Как я точно угадал - я встретил уже 43 весны. У нас как раз только к твоим годам юные наэрлы и наирии получают право на собственное жилье и возможность не отчитываться в своих делах жрецам-воспитателям. До этого живут в продолжении жреческой башни вместе с детьми и помогают их растить.

– Вовремя же я сюда попал... Хотя, понимаю, мой возраст ни на что бы не повлиял. В своем племени я после 21 должен был бы стать воином. И только через год после этого имел бы право на семью.

– У нас начинают служить в карауле не ранее 25. Конечно, у вас совершенно другой счет к веснам. Вы намного раньше становитесь взрослей.

Неожиданно я представил себе, что через какие-то 50, 60, 70, максимум 80 лет я возможно буду сидеть здесь же глубоким, готовящимся к смерти стариком, а напротив меня вот так же будет сидеть совершенно такой же как и сейчас Свест, который старше меня больше чем на 20 лет и у которого впереди еще очень долгая жизнь.

Я думал об этом казалось бы без особой горечи. Ведь я еще очень молод и у меня в запасе есть еще какое-то количество "молодых" лет. Или этого мне будет недостаточно?

– Ладно Рин, давай спать. Завтра у нас много дел.

– Да, надо что-то начинать. Возможно, мы дойдем и до конца.

– Рассчитываю на то. Хотя, возможно, жрец надеется, что ты сломаешься раньше.

Я не нашел нужным ему отвечать.

***

Утром я встал с постели раньше, чем Свест. Он еще спал на циновке в углу, когда я уже завтракал.

Однако вскоре он тоже встал.

– Куда мы пойдем?
– спросил я.

– Пойдем во внешний лес. Нечего малышню удивлять.

Вскоре мы оба уже спускались. Само собой у меня первый раз появилась возможность оказаться за пределами башни другим путем - путем преодоления внешней стены сначала вверх, а потом полетом вниз. Я отметил, что к таким путешествиям за спиной я уже почти привык. Только дух захватывает в момент начала спуска. Мы немного углубились в лес. Справа от нас было небольшое то ли маленькое озеро то ли болотце. Свест присмотрелся и сорвал широкий полый стебель акрои и протянул его мне:

– Попробуй, сожми!

Я попробовал. Стебель был упруг и когда я его сжимал, он стремился распрямиться назад. И требовалось значительное усилие, чтобы не дать это ему сделать. Свест сорвал еще один и дал мне в другую руку.

– Сжимай оба.

– Зачем?

– Чтобы охота с тобой не оказалась уж слишком рискованным предприятием, тебе как минимум надо обладать цепкостью. А для этого должны быть сильные пальцы и ладони.

– Хорошо. Ты мне расскажи, как это - охота со мной?

– Конечно расскажу и повторю не один раз, я не самоубийца. Только пока я говорю ты сжимай. Значит так: пока мы, то есть я ищу на кого напасть - ты находишься у меня на плечах. И я тебя очень прошу - не разговаривай со мной. Мы оба молчим. Наконец я выбрал, нашел. Конечно, здесь ты мне будешь мешать. И я должен буду оставить тебя где-нибудь наверху. И опять ни одного слова. Я покажу - ты переходишь на ветви и там уже держишься. Потом я бросаюсь. Буду признателен, если ты сможешь не закричать. Как только я оказался внизу можешь начинать спускаться. Конечно, если ты будешь медленно ползти, я могу уже не дождаться. Так что тебе надо будет научиться побыстрее спрыгивать. И желательно на ноги и без травм. Иначе - все. Затеянное нами предприятие на этом завершается. Ты сжимай, сжимай. Если что, то ты должен быть способен на одной руке за меня схватившись висеть. Итак, подходишь как можно быстрей, я уступаю тебе жертву, потом закрываю прокус и мы смываемся.

– Я больше не могу!

– Что? Слушать?

– Нет, сжимать - руки больше не работают.

– Ладно оставь, чуть отдохни и потом начнешь опять. Итак, на чем я остановился? А вот. Возможно, жертва была одна и мы можем совершенно спокойно удалиться. Но, возможно, я замечу, что движется кто-то еще. Кстати, когда спустишься, да и сверху, только не в ущерб аккуратности, ты тоже все-таки посматривай. И вот тут, если что - кричи. Но, возможно, к нам ринутся несколько человек. Если один-два - я их легко раскидаю, хотя мы обычно предпочитаем не связываться. Но если больше - тут самый лучший способ выйти без каких-либо потерь - взвиться вверх. Я всегда успею, а ты всегда нет. Поэтому я обязательно постараюсь тебя подхватить. Так вот если ты промедлишь, или не сможешь зацепиться, или сорвешься во время рывка - можешь подставить и себя и меня. Поэтому ты должен быть способен очень крепко и быстро вцепиться. Иногда на ходу. Поэтому начинай опять сжимать. Ну когда мы будем наверху, можно сказать, что все в порядке. Ах вот еще... вряд ли, но, возможно, ты окажешься внизу далеко от меня и на тебя кто-то набросится или отгородит от меня. Так вот постарайся не пугаться - я никогда тебя не брошу. Но последнее маловероятно - я не буду рисковать и охотиться, когда вокруг толпа народа.

– Это все?

– Нет конечно, но случаи, что ты будешь предупреждать криком тех, на кого мы охотимся или подбежав набросишься на меня или огреешь чем я даже не хочу рассматривать. Придется опять тебе доверять.

– Слушай а аллиолов вообще кто-нибудь когда-нибудь брал на охоту?

– Да, это довольно обычная ситуация. Особенно когда хотят усилить у тех ощущение общности или проверить наличие ее. Только обычно берут аллиола прожившего с нами хотя бы год. И первый раз кто-нибудь страхует в стороне. Но нам один на один велел оставаться жрец. Возможно, чтобы мы могли трезво оценить тебя. Или, чтобы я больше привязался к тебе и мне стало бы трудней подвергнуть тебя неоправданному риску. Я-то уверен, что риск оправдан и тобою и так дорожу, но не всем это очевидно. Ладно, бросай сжимать, клади ко мне в сумку - потом еще повторишь. А теперь - бегом.