Чтение онлайн

Немедля Черных дал пилотам указания и повёл «эскадру» в море.

Садиться всем самолётам сразу было нельзя. Сев первым на ледяной аэродром, Черных принял очередной самолёт, отправил его и принял второй. Потом, оставив на льду для обслуживания бортмеханика Семёна Охотина, он взял на борт рыбака, взлетел, влившись в «воздушный конвейер».

Наш корабль доставил бензин на берег моря, где базировались самолёты. Там авиатехники Иван Пога и Григорий Фокин быстро обслуживали прилетавшие с моря самолёты и, сделав всё необходимое, вновь отправляли их.

Поднявшись, мы увидели внизу движущийся «воздушный мост». Одни самолёты летели в море, другие – на берег, доставляя рыбаков.

– А движение-то, как в Москве на улице Горького! – в шутку сказал бортмеханик.

Всё меньше и меньше оставалось внизу людей. Вот самолёты забрали последних ловцов и на льду одиноко темнели рыбацкие суда.

Все рыбаки, до единого, были найдены, спасены и благополучно доставлены в свои колхозы. 

– А как же быть с рыбаками на Жёстком? – спросил бортмеханик замполита после окончания беседы о предстоящих выборах в местные Советы.

– По нашей Конституции, товарищ Охотин, – отвечал замполит, свёртывая конспект, – голосуют все граждане, достигшие 18 лет, кроме лишённых по суду и умалишённых. Нет сомнения, на острове Жёстком рыбакам создадут условия и они проголосуют.

– Это мне ясно, товарищ замполит. – Не об этом я беспокоюсь. – Там более ста человек зазимовало. У них свой избирательный участок есть. Но как мы обслужим его. Остров зарос камышом, а на лёд и воду не сесть.

– Да, это сложное дело, – задумчиво произнёс замполит. – Тут надо поискать возможности: до выборов остались считаные дни.

– Есть такие возможности! – с места крикнул я, вспомнив метод приёма донесений «кошкой».

– Надо будет, товарищ замполит, на остров сбросить бюллетени и описать, как нужно подвесить урну, а мы её с воздуха «кошкой» подцепим – и в район.

Командование одобрило мой план и тотчас же мы приступили к испытанию.

На аэродроме установили два шеста, меж ними протянули верёвку, на которой привязали тяжёлую колодку. Первый заход был неудачен. Якорёк сдёрнул колодку, но конец не выдержал и он вместе с колодкой полетел на землю. Привязали якорёк (кошку) на более крепкую верёвку, и опыт удался.

Настал день выборов. Хоть он для нас был и рабочим, но на аэродроме всё выглядело празднично. Люди были приодеты, на зданиях развевались флаги, пестрели плакаты, голосистый динамик разливал весёлую, бодрящую музыку.

Один за другим взлетали самолёты. Я поглядывал на быстрый их бег, ожидая задания.

– Берите погоду, – наконец, сообщил мне диспетчер, – звонили из района, просят забрать урну с бюллетенями. На острове проголосовали все.

– Ну вот, Семён Семёнович, сейчас и полетим. Своевременно потревожился ты о рыбаках, они исполнили гражданский долг. Надо не подкачать, доставить их голоса на избирательный участок, – сказал я бортмеханику, когда он доложил о готовности машины.

– Не подкачаем, командир, – уверенно ответил он, приготавливаясь к запуску мотора.

…Прошёл час, как мы покинули землю. Позади остались широкие и узкие речушки дельты с лохматыми, заросшими камышом берегами, под нами были обширные, подёрнутые водорослями меляки взморья, а впереди, на горизонте, показался остров – наша цель.

– Вот это меня и беспокоило, – сказал я механику, указывая на шесты, меж которых была натянута верёвка.

Рыбаки всё сделали по-своему, подобротнее, покрепче и установили вне плоскости ветра. Надо было определить, с какой стороны пролететь, чтобы сдёрнуть верёвку, не потащив за собой шесты.

– Ну, Семён, приготовься, делаю заход. Смотри, если верёвка не сдёрнется, бросай свою.

Механик спустил за борт «кошку», которая тащилась за самолётом, взлетая то вверх, то вниз.

Снижаясь, я вёл машину на цель. Но вот меж шестами якорёк подскочил, не зацепив урну. Видя это, люди сбежались под верёвку, желая помочь нам. Руками и сами приседая, они показывали нам, чтобы спуститься ниже.

Боясь зацепить людей, пришлось подняться выше и выбрать якорёк. Наконец, на земле поняли, что они мешают и удалились.

Повторяем заход. Вот самолёт проскочил на уровне шестов и содрогнулся. Я быстро оглянулся назад и увидел внизу урну. Она волочилась, крутясь и цепляясь за макушки камыша.

Набирая высоту, я плавно разворачивал самолёт над маленьким островком, боясь уходить в море. Вдруг сорвётся урна, не выдержит тонкий лёд и всё пропало. Пока я исполнял все предосторожности, механик, тяжело дыша, подтянул урну и, быстро перекинув в кабину, грудью прижал её, словно пойманную рыбину.

Я сразу почувствовал облегчение, будто сам тянул её, и, одобрительно кивнув механику, взял курс на берег.

Резкий, слегка дребезжащий голос репродуктора облетел ожидавших пассажиров. Они вмиг встрепенулись, засуетились, услышав о начале посадки, и дружно направились к самолёту.

Среди них шла Агриппина Васильевна, сгорбленная старушка, с лицом морщинистым, загорелым, с выражением растерянности на нём. Она впервые собиралась добраться до дому самолётом. Взойдя по лёгкой металлической лесенке, робко осмотрела просторную кабину, незнакомых людей и осторожно села подле молодой женщины. Беспокойно оглядывалась на дверь, словно кого-то ожидая и, перекинув взгляд на молодое бледно-болезненное лицо соседки, тихо её спросила:

– Зина, а не сойти ли нам, морем-то спокойнее будет?

– Не волнуйся, мама, всё будет хорошо, – ответила дочь, глядя на неё большими, глубоко запавшими чёрными глазами. Старуха, уловив в них искреннюю убеждённость, успокоилась.

Вдруг под левым крылом раздался оглушительный хлопок, второй, и мотор ровно заработал. Следом закрутился винт и у другого мотора.

Старушка, вздрогнув, вновь оглянулась на дверь, и увидела лётчика, быстро проходившего в пилотскую кабину. Она только и успела рассмотреть рослую фигуру и строгое, со шрамом через левую бровь, казалось, давно знакомое лицо.

«А ведь где-то встречала я этого паренька», – подумала Агриппина Васильевна. И мысль эта целиком овладела ей. В памяти стал смутно возникать чей-то, казалось, близкий образ.

– Ну, скоро полетим, – веско произнёс один из пассажиров.

Старушка поспешно туже затянула на голове клетчатую косынку. «Полетим? Скоро? Нет, ни за что не гляну». Она осторожно отодвинулась от светлого квадратного стекла и испытующим взглядом обвела кабину.

Зина, заметив это, невольно улыбнулась и откинулась на спинку кресла.