Чтение онлайн

– Ничего! Я, видишь ли, не законченный параноик вроде тебя! Я хочу помочь ребенку!

– Хрена с два! Тебе просто нужен был повод, чтобы взять Нисидзиму в оборот! Признайся: он раскусил тебя, ты не знаешь, как, и у тебя свербит все выяснить! Так что не прикрывайся благородными мотивами!

– Да какая разница, почему я берусь ей помочь?!

– Смеешься? Какая разница?!

– Да! Какая разница? По-твоему ведь мотивы поступков - не главное.

– Когда это я такое говорил?

– Сегодня! Когда защищал Нисидзиму! Припоминаешь? Не важно, почему он пустил нас в свой город, главное, что он спас нам жизнь! Чьи слова?

– Не передергивай! Я имел в виду совершенно другое!

– И что же?

– Другое!

– Что?!

– Дру-го-е!!

– Они женаты?
– лениво спросила Пум.

– С чего ты взяла?
– удивилась Вероника.

– Да так, подумалось просто. Долго они ещё собираются орать?

– Так что это за "другое"? Ну же, объясни!

– Ты все равно вывернешь мои слова наизнанку!

– А ты попробуй!

– Пойдемте ко мне, - предложила Вероника.
– Им, по-моему, надо разобраться друг с другом. Или с самими собой.

– Ты видела в Куше своего отца?
– спросила Вероника, когда они с Маркусом и Пум перешли в другую комнату. За стеной гремел симфонический скандал.

Пум кивнула:

– Он сказал, что не может уехать, что проиграл много денег, и поэтому Нисидзима его не отпустит.

– Можно выкрасть долговые расписки твоего отца, - предложил конструктивно настроенный Маркус.

– Знать бы только, где они, - печально возразила Вероника.

– В сейфе, в кабинете Нисидзимы, - небрежно бросила Пум.
– Я слышала, как зеленые об этом говорили. Все долговые расписки он хранит у себя. Их это жутко злит - уж не знаю, почему. Но кабинет я так и не нашла. Зато отыскала комнату, где этот хлыщ живет.

В её голосе появились хвастливые нотки.

– Маленькие девочки не должны подглядывать за взрослыми мужчинами, - назидательным тоном произнесла Мирра, возникнувшая в дверном проеме.

– Чья бы корова мычала, - мрачно буркнул Септимус, вталкивая её в комнату и входя следом.

– Я ведь не маленькая, - возразила Мирра.

– А ведешь себя...

– Я не маленькая!!!
– гневно завопила Пум, одним прыжком вскочила на кровать Вероники и, выставив вперед руки на манер когтистых звериных лап, угрожающе зашипела.
– Я Пум! И...- внезапно её боевой настрой схлынул, и Пум залилась краской, - и у меня был старший брат! И я...я не маленькая, поняли? Я кое-что видела. Когда пробралась в комнату Нисидзимы. Он был в душе и...и он там делал кое-что странное.

– Представляю!
– на Септимуса напала беззаботная веселость.

Мирра секунды три силилась сдержать смех, но потом махнула рукой и захохотала в голос. Вероника покраснела и закашлялась. Лишь Маркусу удалось сохранить философское спокойствие. Абсолютно ровным, будничным тоном он произнес:

– Вряд ли это имеет отношение к делу.

Их реакция привела Пум в бешенство. Подпрыгнув на пружинистой кровати чуть ли не до потолка, она заорала:

– Все вы дураки! Дураки глупые! Я что, по-вашему, совсем ничего не понимаю, да?! Он там был один, говорю вам, один! С ним не было женщины, ясно вам?!!

Эта фраза стала последней каплей. Свекольно-красная Вероника пулей вылетела из комнаты. Септимус рухнул на стул и закрыл лицо руками, плечи его тряслись от хохота. Мирра билась в истерике, утирая слезы и время от времени почти жалобно вскрикивая "ой, не могу! щас лопну!".

Смертельно оскорбленная Пум метнулась к двери, но её удержал Маркус. Он единственный по-прежнему оставался спокойным и непроницаемым. Схватив Пум за воротник, он усадил её обратно на кровать. Девчонка попыталась вырваться, но это было так же бесполезно, как отклеивать ценник от пластиковой упаковки. Сдавшись, Пум бросила на Маркуса доверительный взгляд и, шмыгнув носом, пожаловалась:

– Они надо мной смеются!

– Да, - кивнул Маркус.

Пум, ещё не привыкшая к его своеобразной манере общения, опешила. Её рот несколько раз открылся и закрылся, словно решая, какую из толпившихся в голове фраз, выпустить в свет. Наконец Пум пропищала:

– Но я говорю правду! Я видела кое-что странное! Сложно объяснить...Я не поняла, что это было, но...

Она смолкла, а потом заплакала.

Вернулась Вероника. Бросив на Мирру и Септимуса осуждающий взгляд, она приобняла Пум за плечи:

– Идем в ванную, умоешься прохладной водичкой.

Зареванная "песчаная лисица" подчинилась. В ванной зашумела вода.

– Бред какой-то!
– покачал головой Септимус.
– Я сразу говорил: не надо было связываться с этой малявкой. "Кое-что странное". Зараза! Лично мне чихать с высокой елки, чем этот парень занимается у себя в душе. Я просто хочу свалить отсюда поскорее. Я уже мечтаю попасть на конференцию медиков. Вот честно! Сидели бы сейчас в прохладном зале, приобщались к достижениям науки: пестики-тычинки, кишки, дезоксирибонуклеиновая кислота! Красотища!

Мирра кончиком пальца смахнула с глаз слезы и пристально посмотрела на Маркуса:

– Как тебе это удается?

– Что?

– Не ржать.

Маркус недоуменно пожал плечами:

– Она ребенок. Она увидела нечто по её мнению странное и сообщила об этом. Здесь нет ничего смешного.

Септимус и Мирра переглянулись. Веселость испарилась, как первая зарплата. Странно чувствовать себя моральным уродом даже по сравнению с человеком, чья профессия - убивать.

– Ладно, - медленно проговорила Мирра, - что бы там ни было, её папаша по маковку в долгах - это факт. Надо искать кабинет Нисидзимы. Эй, мелкая!

Из ванной в сопровождении Вероники вышла Пум. Её лицо слегка припухло и приобрело розовато-лиловый оттенок - частично из-за слез, частично из-за встречи с кулаком Маркуса.

– Чего?
– хрипло проворчала песчаная лисица.

– Есть свежая мысль: почему бы не поискать административное помещение в административном секторе?