Чтение онлайн

Он огляделся. Десятки, сотни, тысячи лиц. Куча людей самых разных характеров, привычек, судеб, образования, воспитания, социального положения. И среди этого долбанного многообразия ни одного - ни единого!
– сочувствующего лица. Закон вероятностей словно бы начисто игнорировал Нисидзиму.

Огромный молот ударил о землю, взвив в воздух пыльное облачко. За спиной Нисидзимы стояли два серых костюма, готовые силой вытолкать нерешительного игрока на дорогу смерти.

От одного края арены к другому со свистом пронесся маятник.

Тот мужик...Как же ему удалось? Он ведь просто шел, шел сквозь гремящую, звенящую, скалящуюся преисподнюю.

Ноги приросли к полу. Неотвратимая неизбежность придавила Нисидзиму, лишив его остатков самообладания. Ему не спастись. Не спастись.

Его толкнули прямо под молот, и перед смертью он не успел придумать ни одной драматической фразы, пригодной для словаря афоризмов.

Нисидзиму подбросило и отшвырнуло в сторону. Он закашлялся, вдохнув густой пыли. Молот нелепо дрыгался над самой землей, словно кто-то не давал ему размахнуться для нового удара. В это время другой молот выписывал сумасшедшие кренделя. Полностью поглощенный своими проблемами, он не проявлял ни малейшего интереса к судьбе Нисидзимы.

Управляющий неуверенно поднялся на ноги и, следя за молотами, бросился вперед.

Дальше были маятники. Первый молот оправился от странного недуга, но Нисидзима уже удалился от него на безопасное расстояние. Вторая колотушка до сих пор билась в агонии, давая управляющему шанс отступить назад и не попасть под маятник.

Нисидзима бы убежден, что маятники - самое простое препятствие на дороге смерти. Надо всего лишь уловить ритм их движения. Острое лезвие, едва не отпахавшее управляющему ногу, заставило его изменить мнение.

Ритм у маятников, безусловно, был, и если бы в запасе у Нисидзимы имелась пара-тройка дополнительных жизней, он бы, не задумываясь, рискнул пройти это препятствие. Но попытка была всего одна, и это здорово нервировало.

Глядя на мерно разрезающие воздух маятники, Нисидзима замешкался. Но серые костюмы были начеку: секунда-другая, и землю у ног управляющего утыкали арбалетные стрелы. Вперед! Вперед!

Нисидзима попытался попасть в ритм. И промахнулся. Уворачиваться было поздно.

В нескольких метрах впереди маятников арена поочередно выстрелила деревянными шарами, плюнула стрелами, хлопнула разводным мостиком надо рвом, мигнула освещателями над клетками со зверопотамами... Оба маятника зависли почти параллельно земле, а Нисидзима счастливо миновал это препятствие.

Стрелы из арбалетов, скрывавшихся в стенах арены, уже были выпущены, так что Нисидзима без опаски пробежал очередной участок дороги и замер перед лестницей, ведущей на мост через ров.

Думай. Думай. Механизмы дороги смерти явно переклинило. Появился шальной шанс выжить. Нужно было отдышаться. Взять себя в руки. Успокоиться. В груди пульсировала боль. Проклятая рыжая ведьма: знала ведь, куда бить! Нисидзима буквально чувствовал, как на месте удара наливается синяк. Она, видите ли, думала, что это спектакль! Тварь! Да чтоб ты подавилась этими расписками...

Нисидзима дернулся, словно его пронзила молния. Жетон! Жетон исчез! Она шарила по его карманам...Она...Решила перестраховаться? Забрать из сейфа расписки, пока его тут убивают?

Все это время разводной мост - единственный путь через ров с водой, дно которого было утыкано кольями, оглушительно хлопал створками. И вдруг замер. В порыве отчаянной решимости Нисидзима рванул на противоположную сторону. Мост остался неподвижен.

Следующее препятствие - тропинка из плиток, выстреливающих огнем. Сейчас все они полыхали. Но постепенно, одна за одной, начали гаснуть.

Нисидзима с трудом удержался от того, чтобы не посмотреть вверх. Этим он мог себя выдать. Поверить было почти невозможно, но Нисидзима теперь твердо знал: там, на небесах, кто-то судорожно колошматит по всем кнопкам подряд, пытаясь помочь ему выжить.

Наблюдая за дорогой смерти, мятежный персонал Куша почти физически ощущал, как на их телах расползается по ниткам и волокнам изумрудно-зеленая форма, оставляя своих хозяев беззащитно голыми перед кошмарной истиной: управляющий Нисидзима, целый и невредимый, приближался к финишу.

Вольная дикая стая, полчаса назад остервенело набросившаяся на вожака, распадалась на испуганных людей, каждый из которых отчаянно соображал, как спасти собственную шкуру.

Те, кто во время бунта предусмотрительно старались не слишком отсвечивать, сейчас поспешили пробраться поближе к выходу с арены.

Парень, обливший Нисидзиму водой, рыдал, скорчившись в углу. Он с удовольствием бы удрал, но бежать из Куша было некуда и не на чем, а прятаться в круглом городе - бессмысленно.

Господин Кидака волшебным образом превратился для своих коллег из умного парня, который ловко воспользовался ситуацией, в амбициозного выскочку, который не умеет держать свои дебильные идеи при себе.

Мятежники, находившиеся в первых рядах, нервно ежились и убеждали себя, что, во-первых, до конца дороги смерти ещё четыре (три, два...) препятствия, во-вторых, они просто стояли и ничего предосудительного не делали и, в-третьих, такой важный человек, как управляющий вряд ли помнит в лицо каждую мелкую сошку. Последний аргумент объяснялся лишь истерическим отчаянием, ибо ни для кого не было секретом, что Нисидзима обладал феноменальной памятью на лица.

Управляющий без труда преодолевал предпоследнее препятствие. Зрители на трибунах надсаживались криками. В ложе для персонала траурно-черным штандартом висело безмолвие. Каждый мятежник ощущал, как его сковывает адамантовый панцирь неизбежности.

Перед последним препятствием Нисидзима замешкался. Копья, которыми арена выстреливала в игрока на этом участке дороги смерти, давно уже валялись на земле. Однако нужно было убедиться, что арена не выкинет внеплановую подлянку. Впрочем, заминка была кратковременная.

Наблюдая, как управляющий пересекает финишную черту, работники Куша гадали, какая кара их ожидает. Конечно, после смерти старого главы клана положение Нисидзимы пошатнулось. Все были в курсе напряженных отношений между нынешним регентом Даниелем и управляющим. Но регент жил в нескольких десятках километров от Куша и едва ли интересовался судьбой горстки людишек в изумрудных костюмах. А Нисидзима был здесь, на арене, готовый принять в судьбе своих вероломных коллег самое деятельное участие. Уволить их было не в его компетенции. И это пугало больше всего.