Чтение онлайн

– Я Фехтовальщик, нам удостоверения не положены. У нас гробовая конспирация. Как у матрешек.

– Все равно – не герой. Герои не пристают к беззащитным девушкам, а ты... Ты ведь женат и прикован к больничной койке! А заладил: секси, секси... Будто в складочках наших извилин других слов уже не осталось...

Осталось. Но очень глубоко. Главное – немножко еще живу... Какое счастье! Больничная полужизнь все-таки дает определенные шансы. Не то, что морг. Или, допустим, допустим... что допустим?

– А мы все допустим! – жизнерадостно предположил внутренний голос.

– Заткнись, а? – попросил я его. – Ты нынче явно какой-то тупой и шалопутный. Мне и так хреново, а тут еще два голоса в одной голове...

Ну да черт с ним. Главное – в себя местами пришел. Это вселяет. Бодрит. Пусть криво, но улыбает. Сквозь боль и постепенно рассеивающийся туман. Чем же они меня тут лечат? Или это после сотрясения мозга в башке такая муть?

О-х-х... Живу-у!!! И с каждой секундой мне это дело нравится все больше.

Итак. Мы в больнице. Реинкарнация пока откладывается. Ну и пусть. Рано еще. Это для Маэстро придумана особая реинкарнация. У Фехтовальщиков она обычная. Что ж – на то он и Маэстро. Ему трудней. Особенно сейчас. Потому, что убили вчера Доброго Эльфа. Живьем сожгли, твари.

Впрочем, Маэстро обещал ожить. Будем ждать.

Так. Сожгли Эльфа вчера. Или не вчера? Сколько я здесь? Последнее, что помню. Это... это... Маэстровы поминки! Тоже мне поминки – один я и поминал. Сидел на пляже, в новеньких ботинках. Водяру жрал, яблочками закусывал...

Точно. Па-том.

Я.

Бреду. По пляжу. Ночью. Поддатый.

...Какие-то налетели... Повалили. Скрутили. Начали сумку вырывать. А она у меня лямками вокруг запястья примотана. Так просто не вырвешь. Но тут вдруг еще какая-то свора нарисовалась. И они друг с дружкой махаться принялись... И стрелять. То из одной, то из другой бригады ко мне пытались подбежать. Ага. В них стреляли. Они умирали. Странно. Выходит, на меня напали сразу две банды...

Я выхватил «глок», начал бить вокруг, по силуэтам и на звуки. А стрельба-то вокруг шла серьезная. И меня все-таки подстрелили. Ногу так и рвануло. Ё!.. (Интересно, кость цела?) И тут как раз еще один подбежал. А его подстрели. И он на меня упал. Потом у меня патроны закончились... И кто-то меня по башке звезданул. Я повалился.

Так. А дальше... Сирена. Фонари. Автоматные очереди. Это, наверное, были полицаи. И все. Потом тишина. Ко мне подходит полицейский... И – конец фильма.

Следующие кадры – неторопливо булькающая капельница и безжалостная сестра милосердия...

Нормально. Выходит, началась призовая игра. Ура, детишки, папа похмелился... Священный Поход продолжается. Фехтовальщики не сдаются, они – не бутылки! Держись, брат Бонифаций, и хвост чтоб непременно пистолетом! Пистолетом. Ля...

Ой.

А сам пистолет-то где, люди добрые? Эта смертоносная огнестрельная железяка сочинения Стечкина – чудная вещь!

Где?!!!

Плохо.

Скучать нам долго не пришлося – пожар на палубе фрегата... Этот милый пистолет, обляпанный неповторимыми узорами наших пальчиков – незнамо где. Нормально, Бонифаций. Разложим все по порядку... Нормально.

А, между прочим, ничего нормального! По-моему, дела – совершеннейшая дрянь. Но эмоции великолепны. Трезвеем на глазах.

Так. Что «так»? Че ты «растакался»? Все «НЕ ТАК»... Все. Довольно идиотично было шарить вокруг себя. Но. Человек – такая забавная обезьянка... Поэтому.

... суетливо и добросовестно пошарим под простынкой. В результате осознаем и поймём, что никакого мало-мальски достойного оружия там, естественно, нет. Под щедро надушенной гадким антисептиком простыней только родимое голое тельце, перевязанное кое-где бинтами.

Что ж, спросим у прохожих.

– Девушка, вы не находили тут... у меня... тут, извините, может, под простыней, длинного пистолета? – обратился я к знакомой медработнице.

Девушка молчала.

– Он твердый еще такой. И большой. Очень, – добавил я.

– Сударь, вы истерзали персонал сексуальными домогательствами...

– Спасибо, миледи, за душевные слова... Ежели хама-нул – не держите зла. Пардон. Сознание, сами понимаете, расторможено напрочь, болею... А кость в ноге цела?...

– Пока да.

– Слава тебе, милый Боженька... А какой день-то сегодня?

– Понедельник, 30 июля. Вы здесь неделю.

– А «здесь» – это где?

– Я же сказала, в Караганде.

– Ха. Ха. Смешно уже два раза...

Да уж – смешно. Но, по крайней мере, кое-что знаем точно: первое – кость в ноге цела («пока»). Второе – прошла целая неделя, которую я не заметил. Третье – при мне пистолета нет. Четвертое – это очень странная больница.

А что ты собственно хотел, мудрый вождь? Потеряться-испариться железный Стечкин не мог. Притащили тебя сюда, естественно, полицейские. Они же и нашли пушку. Отправили находку куда положено. И попал твой пистоль на стол дежурного, который, небось, и рапорт уже давно настрочил, рыло сатрапское... И ничего в этой больнице странного нет. Это какое-то тюремное медучреждение. Вроде здравпункта твоей родной Бастилии.

Потому что пистолет...

Да не мой это пистолет!!!

Если нашли у тебя – значит, твой. Весь. С патрончиками, железячками и пружинками... И целой горкой умерщвленной человечинки на счету. И не просто человечинки, а самой что ни не есть голубокровой, монархической человечинки...

Да не мой это пистолет, сколько раз повторять!!!

«На пушке отпечатки ваших пальцев, господин...»

Веселье мамонтенка. Бу – ба. Ибо сказано: «Ищешь, козлина, радость – найдешь счастье». Жуткая логика беспредельной жизни. Посему – продолжим, любимые мои.

Ладно, что дальше. Попробуй думать. Сопоставь все и по мере скромных силенок проанализируй.

Так. Если пестик попал в мохнатые полицейские лапки. (А больше ему деваться, скорее всего, некуда.) То. Проведут экспертизу... Какое там – проведут, – уже провели: за неделю-то че хошь провести можно.

Гы-гы! Представляю их вытянутые рожи! Ствол, за полгода перебазировавший четырех царей, двух цариц, семерых царевичей и дюжину великих князей и не менее великих княжен из позолоченных дворцов в позолоченные гробики, оказался у меня! Конечно, у полиции появились БОЛЬШИЕ вопросы. И полиции не терпится их задать. Скоро визит. Интересно, кто приедет? Да тут и гадать нечего – наверняка драгоценный друг Шериф.