Чтение онлайн

И предал. Он нам о тебе ничего не говорил. Теперь ясно почему.

Мы сбили все пять «вертушек». Убили всех, кто был на бортах. Взяли парочку пленных... Поняли, что Арнольд ускользнул. Он сейчас на крейсере, в море... Поганый алгаст! Недоделок! У него здесь книга и эликсир... Сам хочет оборотнем стать, Альфой. Меньшее его не устраивает. Чванливый людоед. Ты ему тоже особо не доверяй, придет час – и тебя кинет... – раненый закашлялся.

Стоп, мой милый Бонифаций! Делаем тайм-аут. Тормозим... Что еще за Альфа? Какая, на фиг, Бета? Ты же учил, читал. Вспомни! А то этот щенок недобитый поймет, что пред ним просто удачливый лох, а не достойный наследник Фехтовальщика-садиста Афанасия Македонского... Думай! А-а-а! Черт! Ничего толком не помню... В голове туман. Ладно. Пойду на понтах. Авось, получится! Не будем терять темп. Тряси его, тряси, пока он колется...

– Дальше, – твердым голосом приказал я, кивая с умным видом. – Пока все ясно. Я тебе верю.

– Группой руководит Акелла.

– А в заместителях у него, наверное, Маугли? – хохотнул я.

– Нет у нас никакого Маугли... – недоуменно промолвил оборотень. – Что еще за Маугли?

«Плохо, плохо у вас в стае поставлено классическое образование», – подумал я и решил продолжить шутку:

– Маугли – это наш агент, мы его внедрили к вам восемь лет назад...

– Так вот оно что... – вздохнул оборотень, – теперь многое понятно... Вот почему наши семьи погибают одна за другой. Вытесняют нас с Земли. На большом семейном совете мы решили на Русь перебраться. Тут нет луны. Без нее даже лучше. Проще себя контролировать. Все наши беды из-за этой проклятой и прекрасной луны... Она, как наркотик, тянет к себе, зовет... Как раз в полнолуние своры охотников и выслеживают нас, устраивают засады. Они убили почти всех моих детей. Томми, Гертруду, Олесю, Карла, Шарлотту, Эндрю... Эндрю так любил мороженое со взбитыми сливками...

– А тебя-то самого как зовут?

– Барбара.

– Ты че, трансвестит? Или гей?

– Я женщина... – голос дрогнул.

– Извини... – совсем не к месту ляпнул я.

А ведь и вправду баба! Во тьме-то с ходу не разобрать... Я пригляделся. Да, все на месте: и грудь, и остатки фигуры... И личико симпатичное. Если бы не грязь и полосы от маскировочного карандаша... Не зря мне показалось, что тварь на подростка похожа. И голосок-то у нее милый, нежный. С приятной сексапильной хрипотцой.

В горле появляется предательский ком. И слезы наворачиваются. Стало жутко жалко ее. Дуреха! Че ты в эту войну полезла? А я? Ну и работенка... Женщин пытать. Ноги-руки отстреливать. Какими-то идиотскими серебряными крючьями грозить...

Саданул гром, раз, другой, третий! Ослепительно мелькнули зигзаги молний. Дождь усилился.

Стоп! Возьми себя в руки. Никакая это не женщина. И не человек даже. Это оборотень-сука. Самка-вервольф. Продолжай допрос, не распускай сопли! Я прокашлялся. Прикрываясь от дождя, закурил вторую сигарету.

– Что, жалко меня стало? – вкрадчиво спросила раненая женщина и тихонько застонала.

– Тема закрыта, – отрезал я. – Я уже два года не состою в обществе защиты диких животных. Мне однажды в зоопарке обезьянка язык показала.

– А мы и не животные вовсе, – сказала волчица мягким женским голосом, грустно глядя мне в глаза. – Мы те же люди, только способностей у нас больше. Эх, кто же меня, такую калеку, теперь замуж-то возьмет?... Но ты не переживай, Бонифаций. Война есть война. Она никого не щадит, ни женщин, ни детей... Ты очень смелый воин. Не каждый человек способен убить столько оборотней. Ах-х-х!.. Курить охота, сил нет. Бонифаций, будь так добр, прикури мне сигаретку, пожалуйста... А то я же не могу, с одной рукой-то...

Я прикурил. Протянул.

– На, кури.

– Спасибо...

Внезапно мое запястье попало в железные тиски. Девка с нечеловеческой силой рванула меня, крутанула и швырнула о землю. Сверкнула молния.

Прямо надо мной склонилась оскаленная морда взбешенной твари.

Через мгновение продырявленная сучья голова откинулась назад. Тело оборотня повалилось набок. А я все стрелял и стрелял в голову хитроумной скотины, перемалывая ее мозги серебряными пулями.

Когда зеленое торнадо над кусками черепа суки-Барбары прекратило вальсировать, я наконец поднялся. Глядя на измочаленный труп вервольфа, прикинул, как геройствовать дальше.

Бросив взгляд на часы, понял, что ситуация усложнилась. Самке все-таки удалось ввести меня в транс. Чудом в себя пришел. Еще полсекунды – и все. Загрызла бы бестия. А как у нее гипноз-то получился? Здорово она меня в транс вогнала! Животный магнетизм, само собой, имел место. Но не в этом причина.

Стимуляторы! Точно! Я ж ей целых девять штук стимов скормил. Как слону, а не волку. Вот и результат. В себя она пришла минут через десять. Потом еще сорок минут мозги мне пудрила, о загубленных щенятах рассказывала. Но все равно. Кое-что ценное выудить из нее удалось...

Итак, у меня в распоряжении десять-пятнадцать минут. Сюда наверняка примчится отделение лучших из лучших. Таких отрезанными головами не удивишь. Надо придумать что-то поумней и попроще. А гроза не унимается. Насморк сегодня точно заработаю!

Решив, что лучшее – злейший враг хорошего, я на всякий пожарный напялил на себя бронежилет и каску. Проглотил еще пару капсул стимов. И направился в родную лужу, которая за это время ощутимо поднялась: воды было по пояс. Ну и хорошо. В этом болотце, конечно, холодно и сыро, но шансов уцелеть все-таки побольше, чем в лесу. Через минуту я добрел до знакомого места и вновь прикинулся невинным земноводным.

Под вспышки молний отделение оборотней выскочило из леса, как группа перепуганных монашек-девственниц, увидевших фаллос пьяного сатаны.

Не обращая ровно никакого внимания на трупы товарищей, шесть вервольфов мгновенно выстроились в круг, спиной к спине, ощетинились автоматами, передернули затворы и приготовились к бою.

Они что, с ума тут уже все посходили? Понимаю, конечно, загадочная смерть товарищей, гроза, гром. Нервы на пределе. Арнольд улизнул. Опять же ночь, темный незнакомый лес... Неуютно, конечно. Это вам не в трансильванском замке невинными младенцами лакомиться и, облизывая окровавленные пальчики, о высоком искусстве рассуждать.

Но нельзя же так лицо, то есть морду, терять!

Не скрою, мне в голову даже прокралась ласкающая самолюбие мысль, что до штаба нелюдей каким-то образом дошла жуткая весть о мужественном изувере, Фехтовальщике, крутом парне Бонифации Македонском, полновластном владыке здешних лесов. Но, чуток поразмыслив, я с сожалением отмел данную версию, столь же приятную, сколько и маловероятную. Ибо даже мое появление в обнимку с дедом явно не заставит шестерых до зубов вооруженных верволь-фов выстраиваться на дне оврага в круговую оборону, будто... Будто по пятам идет стадо разъяренных панд.