Чтение онлайн

– Алекс, у тебя действительно талант! – воскликнула она. – Смотри, не растрачивай его попусту.

Алекс просияла. Она ждала иной реакции, опасалась, что мать Мэри-Мэг предложит ей писать о чем-нибудь более «нормальном» и «здоровом», – но нет, видимо, мать настоятельница одобрила ее увлечение целиком и полностью.

– Знаешь, – позднее сказала мать Мэри-Мэг сестре Ксавье, – похоже, мы живем под одной крышей с будущей выдающейся писательницей нашего времени. У этой девочки потрясающий ум.

– Да, но тебе не кажется, что ум немного… извращенный? – произнесла монахиня, не в силах преодолеть свои опасения. Много лет она читала школьные сочинения, но такого… нет, ничего даже отдаленно похожего не встречала!

– Разумеется. В том-то и дело! Бог даровал ей изумительную способность понимать зло, проникать в его глубины и изображать без прикрас, в самом отвратительном и пугающем свете. Это огромный и редкий дар, сестра, и мы должны поощрять ее, а не препятствовать ей.

Монахини разошлись, но обе в ту ночь долго не могли заснуть. Мать Мэри-Мэг размышляла о том, что Господь дал ей возможность принять участие в судьбе девочки, одаренной редким талантом, и, вероятно, стать у колыбели будущего гения, чья слава прогремит по всему миру. А сестра Ксавье снова и снова припоминала ужасную историю, рассказанную Алекс, содрогалась и думала, что тихая английская деревушка Сент-Мэри-Мид и неторопливые расследования, которые ведет мисс Марпл за чашечкой чая, ей больше по вкусу!

Что же до самой Алекс… Ложась в постель, она уже прикидывала план следующей истории и жалела лишь об одном: ни один ее рассказ больше не прочитает папа.

Никто не понимал ее так, как отец, никто не давал таких хороших советов. В сущности, он стал ее редактором – тонким, внимательным и терпеливым. Сможет ли она так же хорошо писать без него? Но потом Алекс вспомнила, что мать настоятельница от ее нового рассказа пришла в восторг, а сестру Ксавье он по-настоящему напугал, и, улыбаясь, заснула.

Прошел первый месяц жизни в доминиканском монастыре. Через три недели после переезда Алекс исполнилось пятнадцать лет, и монахини поздравили ее и испекли пирог. Праздник получился не очень-то радостным – впервые Алекс отмечала день рождения без отца. В школе было спокойно и скучно. У Алекс появились приятельницы, однако близких подруг она не завела – не хотела никому объяснять, почему живет в монастыре. На день рождения к ней пришла Елена и все время, не переставая, плакала, а Алекс утешала ее, говорила, что здесь хорошо и монахини к ней добры. То же самое сказала она и Биллу Бьюкенену, когда тот позвонил в монастырь. Мать Мэри-Мэг сообщила ему, что Алекс отлично справляется с новой жизнью и не доставляет никаких хлопот.

Действительно, проблем с Алекс не возникало. Она охотно помогала монахиням, когда они просили, но не скучала и одна: при первой возможности скрывалась у себя в комнате и там сочиняла новые рассказы. С сестрой Региной, несмотря на тринадцатилетнюю разницу в возрасте, они стали настоящими подругами. Привязалась Алекс и к сестре Ксавье, которая помогала ей подготовиться к контрольным по математике. Благодаря ей в новой школе Алекс училась на «отлично».

В конце четверти учителя раздали школьникам приглашения для родителей на очередное родительское собрание. Алекс не знала, что делать с этим приглашением, и просто выбросила его. Оказалось, это была ошибка: приглашения следовало отдать обратно, с подписями родителей, удостоверяющими, что они в курсе и придут – и на следующий день двое учителей напомнили Алекс об этом. Печальной истории Алекс они не знали, как и того, что она живет в монастыре; эта конфиденциальная информация была доступна только директору.

В тот же вечер Алекс рассказала матери Мэри-Мэг о возникшей проблеме.

– Почему нельзя просто пропустить его? Кому нужны эти дурацкие собрания? Ведь с отметками у меня все в порядке!

Мэри-Мэг задумалась. Не надо, чтобы учителя выделяли Алекс как «девочку с трудной судьбой» и относились к ней как-то по-особенному, но не хотелось и производить впечатление, будто ее родителям наплевать на школу или на дочь. Подобного отношения учителя не любят.

– А если на собрание сходит сестра Ксавье или сестра Томас? Что скажешь?

– Наверное, нормально. Мой папа тоже терпеть не мог родительских собраний и не всегда на них ходил. После того как учитель литературы вызвал его в школу, чтобы пожаловаться на мои рассказы, он только смеялся над учителями.

Мать Мэри-Мэг знала эту историю и, прочитав еще несколько рассказов Алекс, уже не удивлялась тому, что они напугали учителя.

– Что ж, спрошу, у кого найдется время и желание – у сестры Ксавье или у сестры Томми. – Так звали в обиходе сестру Томас.

Сходить на родительское собрание вызвались обе монахини – они успели привязаться к своей юной воспитаннице. Алекс получила новые приглашения, они расписались на них и в условленный день отправились в школу.

Учителя в основном хвалили Алекс и говорили о ней только хорошее. Лишь один педагог заметил: она, мол, слишком погружена в себя, ей нужно больше общаться со сверстниками. Но монахинь это не встревожило. Они знали Алекс с другой стороны – как она ведет себя с людьми, кому доверяет, в месте, которое уже привыкла считать своим домом. В монастыре Алекс бывала и разговорчивой, и веселой, и озорной. Но вне дома робела, стеснялась – и со взрослыми сходилась легче, чем со сверстниками. Что ж, такой уж характер дал ей Бог.

Монахини не стали говорить, кем они приходятся Алекс, и учителя этого толком не поняли. В школе один из педагогов упомянул, что общался с тетушками Алекс, другой – что приходили ее мать и тетя. Алекс ничего им не объяснила – не хотела, чтобы ее начали жалеть, узнав, что ее родители умерли, или смотреть на нее как на «бедную сиротку». Она не желала выделяться.

Мать Мэри-Мэг была довольна школьными успехами воспитанницы. На каникулы она решила отправить Алекс в католический лагерь в Нью-Гэмпшир, где сама работала помощницей директора. Поначалу Алекс ехать не хотела, однако в лагере ей неожиданно понравилось. Два месяца она купалась, ходила под парусом, присматривала за детьми помоложе, вернулась загорелой и поздоровевшей. Лишь одно в лагере угнетало ее – совсем не было времени и возможности писать. Едва вернувшись домой, она снова села за пишущую машинку. Теперь Алекс сочиняла не рассказы, а скорее небольшие повести – выстраивала более сложный сюжет, уделяла внимание подробностям, и монахини, увлеченно читающие эти истории, отмечали, что мастерство ее растет. Сестра Ксавье говорила, что истории становятся все страшнее и страшнее, и Алекс принимала это как комплимент, особенно когда та призналась, что после одной особенно мрачной повести ее две ночи мучили кошмары.

– Ага! – воскликнула Алекс, подпрыгнув от восторга. – Подождите, вот прочитаете следующий – целую неделю спать не сможете!

Сестра Ксавье молча закатила глаза. Однако все сестры скучали по Алекс, пока она находилась в отъезде, и теперь с удовольствием слушали ее восторженные рассказы о лагере, вожатых, играх и развлечениях, о том, как она играла за команду вожатых в бейсбол – и как это напомнило ей игры в бейсбол с отцом.

В следующем году Алекс начала работать в школьной газете. Появились у нее и подруги, она гуляла с ними, но никогда не приглашала к себе. В монастыре Алекс уже вполне освоилась, однако по-прежнему не хотела, чтобы кто-нибудь знал, где и как она живет. Однажды подруга пригласила ее на вечеринку, и Алекс пожаловалась сестре Регине, что ей нечего надеть. Втроем с сестрой Ксавье они отправились по магазинам – устроили себе настоящий праздник – и в конце концов выбрали для Алекс четыре новых модных платья и первые в ее жизни туфли на каблуках. Теперь ей было в чем выйти в свет!

– А ходить-то ты на них сможешь? – спрашивала сестра Ксавье, недоверчиво разглядывая босоножки на шпильках – сложное переплетение черных и золотых ремешков.

Алекс надела «шпильки» и продемонстрировала, что прекрасно на них ходит. Затем смеха ради примерила туфли и сестра Регина – и ей они понравились. А вот мини-юбка у Регины вызвала шок, но тут за Алекс вступилась сестра Ксавье:

– Почему бы и нет? Посмотри, как ей идет!

Сами монахини, разумеется, мини-юбок в жизни не носили, но Алекс, тоненькая, стройная, с прямыми темными волосами, выглядела в таком наряде прелестно – и совершенно невинно.