Чтение онлайн

Мне хочется блевать.

Встаю. Ноги подкашиваются. Мальчик смотрит на нас с интересом. Мишаня тоже немного в ступоре.

Женщина бросает беглый взгляд на мои татуировки на руках. Да и Миша выглядит также: татуировки, цепь на шее. Сразу понятно кто мы.

— Он вернётся? — тихо спрашивает, кивая на мужика.

Миша переводит взгляд на меня.

— Нет, — отвечаю.

Выбегаю на улицу, дядя Миша закрывает дверь скорой помощи.

— Открой, я с вами, — он кивает и пропускает меня в салон.

Внутри воняет спиртом и медикаментами. Сразу вспомнил медблок на зоне. Мурашки по спине, гадкое чувство.

Арина лежит на кушетке, Алёна вытирает ей кровь со лба.

Слышу мигалку, машина тронулась.

— Куда мы едем? — беру Арину за руку, пальцы холодные. Мне хочется выть. Пот стекает на глаза, вытираю тыльной стороной ладони.

— В первую городскую, нас уже ждут, — начинает плакать.

— Как это, блядь, случилось? — закипаю. Мне нужны хоть какие-то ответы, иначе я сойду с ума.

— Как обычно это и бывает, Тимур. Мы приехали на вызов, у мужчины была травма головы. Он сразу вел себя агрессивно, на жену орал, просил ребёнка заткнуть. Арина с ним спокойно разговаривала. Я поняла, что дело пахнет жареным и хотела позвонить диспетчеру, сказать о буйном пациенте, чтобы она вызвала ментов. Ему не понравилось это, бросился на меня, а Арина заступилась. Он развернулся и ударил ее.

Сжимаю переносицу. Какого хрена происходит.

— Это всё случилось за секунду, блядь, я даже среагировать не успела, — вытирает слёзы.

— Она же выживет? — смотрю на Арину. Моя девочка, моя.

— Тимур! Ну, конечно! Травма серьезная, но не смертельная. Я думаю, у нее сотрясение средней или тяжёлой степени, — сжимает виски.

— Почему она без сознания тогда?

— Потому что был сильный удар.

Прикрываю глаза. Сердце долбит так, что в ушах гудит. Достаю телефон, опять перечитываю сообщение от Арины. Прошло чуть больше часа, как она отправила его. Всего ничего, да? И вот она уже в отключке и хер знает, что будет дальше.

Телефон вибрирует в руке, Миша: «Забрал».

Мудак, который ударил Арину будет ждать меня в подвале. Если такой борзый поднимать руку на мою женщину, значит, неси ответственность за это. Но не унесёт, подохнет быстро. Знаю я таких, много выёбываются, а потом срутся под себя.

Мы едем по кочкам, машину трясет и Арину мотает на кушетке, хоть и пристегнута. Сажусь на корточки рядом с ней, кладу голову на грудь.

— Девочка моя, возвращайся ко мне, — целую её плечо. Не реагирует. Сдерживаюсь, чтобы не разнести машину.

— Тимур, сейчас её будет осматривать врач-мужчина, постарайся… среагировать нормально, — Алёна смотрит на меня сверху вниз.

— Я похож на долбаёба? — аж бесит.

— Просто предупреждаю заранее. Костя прекрасный врач, поэтому он всё сделает как надо. Но дай ему это сделать.

Киваю. Если не сделает, то его ждёт такая же участь. Я не буду долго разговаривать, не то положение дел.

Машина останавливается, Алёна отстегивает ремни безопасности на кушетке. Дядя Миша открывает дверь, из здания больницы бегут два медбрата.

— Осторожнее, — прошу. Выхожу из тачки, стараюсь не нервничать и не нервировать других. Я хочу сделать всё сам, но понимаю, что это невозможно. Денег всем дам, за всё заплачу, но я не врач.

Парни перекладывают Арину на носилки, быстрым шагом возвращаются обратно.

— Тебя не пустят, подожди здесь. Я всё узнаю и скажу, — Алёна бежит следом за Ариной.

Блядь. Руки дрожат. Чувство собственного бессилия — разъедает.

— Давай покурим, — предлагает дядя Миша.

— Спасибо, — протягиваю ему руку. Он кивает, жмёт в ответ.

Вынес мою девочку, хотя я должен был это сделать. Но я был слишком ослеплён яростью. Идиот.

Курим в тишине.

Больница находится в центре города. С одной стороны городская площадь, откуда гремит музыка. С другой стороны, бульвар, где гуляет куча людей. Лето, все на расслабоне.

Кроме неё. Арина сейчас там и хрен знает, что дальше. А вдруг память отшибёт и она не вспомнит меня? Всё равно не отпущу, чтобы с ней не случилось, Арина — моя. Не отдам.

— Нормально всё будет, — дядя Миша затягивается, — Не первый раз что-то случается, выползет, — грустно улыбается.

— Не первый раз? — переспрашиваю.

— Конечно. Постоянно к ним какая-то падаль пристаёт. То лапают, то буянят. Женщины в медицине самые незащищённые, хотя их большинство. Обычно я хожу с девчонками на подозрительные вызовы, но тут вроде нормально всё было. Профукал, не уберёг, — бросает окурок в мусорку.

Смотрю на него как дебил.

— К Арине приставали на скорой?

— И к Арине в том числе. Ко всем, Тимур. Месяца полтора назад одному нашему фельдшеру нос сломали. Просто наркоман был в угаре. А Радмир до сих пор на больничном, не может восстановиться.

Пиздец. Надо было мне настоять, чтобы она уволилась и всё. Нахер эту работу. Зачем собой рисковать? Тут же вспоминаю, где мы вообще с Ариной познакомились. Хочется заржать в голос, еле сдерживаюсь.

Хрупкая красивая девочка была в логове отмороженных зэков. И не боялась. А как она Шмыгу спасла? А как потом Ханжина успокаивала? Вот и сложился пазл. Арина, моя Арина, ну какая же ты. И гордость распирает, что она такой профессионал. Но и по жопе дать хочется, потому что не бережёт себя.

— Пойдем, — дядя Миша кивает в сторону приемного покоя.

Внутри чуть лучше, чем в тюряге. Всё убито, только здесь воняет характерным запахом больницы, а на зоне всегда был запах сырости и плесени. Передёргиваю плечами.

Врачи суетятся, бегают, двери хлопают. Ничего не понимаю. Что мне делать?

Алёна выходит к нам, вытирает слезы. Глаза бегают. Не нравится мне это.

— Ее отвезли на МРТ, посмотрят, что с головой. Пульс стабильный, давление в норме.

— Это хорошо? — не понимаю в этих терминах медицинских.