Чтение онлайн

— Да, это хороший знак. Костя выйдет к нам, когда будет ясно хоть что-то.

— Нужно ждать?

— Да.

Ненавижу ждать. Ненавижу! Но какой у меня выбор? Сажусь на продавленный диван. Перед глазами на противоположной стене висит баннер «Что делать, если вас укусил клещ?». Тру лицо руками. Достаю из кармана резинку для волос, подношу к носу. Ещё пахнет Ариной.

Надо держать себя в руках. Нельзя поддаваться ни страху, ни панике. Девочка моя не боялась на зоне работать, а я зачем сопли развожу? Нельзя.

Выдыхаю.

Не знаю сколько проходит времени, кажется, что несколько дней. Скорая помощь периодически привозит людей, у кого-то ноги переломаны, кто-то вообще в отключке. Хочу забрать Арину и уехать домой.

Мишаня заваливается в приемный покой, гремит дверьми. Взгляд хмурый, тоже в напряге.

— Ну чё? — садится рядом и под его весом диван скрипит.

— Пока ничего. Ещё не выходил врач, Алёна сказала ждать.

Миша отдает ключи от моей машины. Достает телефон, что-то пишет.

— С мужиком этим че делать будешь? — спрашивает.

— Рвать.

Хмыкает.

— Ну, всё готово для этого.

Минут через двадцать к нам подходит Алёна с врачом, подозреваю, что это и есть Костя. Выдыхаю, он мне не нравится, но надо тормозить.

— Здравствуйте, я Константин Белозёров, врач Арины, — встаю. На вид ему лет тридцать пять, может чуть больше. Темные кудрявые волосы, глаза голубые. Смотрит прямо, не тушуется. Между бровями глубокая морщина, щетина недельная. Что-то мне подсказывает, что для женщин он красавчик, потому что сидящие бабы на него подглядывают. Миша тоже напрягается, Алёна стоит рядом с этим Костей и другу это не нравится.

— Она пришла в себя? — спрашиваю.

— Ещё нет. У неё сотрясение средней тяжести, рассечение лба, небольшая гематома, но кости черепа целые. Это хороший прогноз, просто ей нужно время прийти в себя. Арина в реанимации, пробудет до того, как не вернётся в сознание. Потом переведу ее в палату и сможете навестить. В реанимацию нельзя, ей нужен покой во всех смыслах.

— А когда она очнётся?

— Не могу сказать точно. Но лечение уже начали, я думаю, к вечеру должна стабилизироваться.

— Что от меня требуется? — сжимаю кулаки.

— В смысле? — не понимает.

— Деньги, лекарства, не знаю. Что скажешь, то и достану.

— Тимур, — Алёна вмешивается. Костя успокаивающе приобнимает её за талию. У Миши аж пар из ушей.

— Ничего не надо, в больнице всё есть. Ваша задача… просто быть рядом.

— Точно к ней нельзя? — хочу хотя бы увидеть. Убедиться, что всё нормально.

— Точно. Реанимация на то и реанимация. Я не буду рисковать пациенткой, вы должны это понимать.

Киваю. А внутри всё горит ясным пламенем. Ярость, ненависть, боль и… слабость.

Костя уходит, мы идём на улицу. Закуриваю. Не могу успокоиться.

— Какого хуя это было, Алёна? — Миша нависает над девушкой. — Объясни, блядь, почему какой-то хер к тебе яйца подкатывает?

— Миша, угомонись. Костя просто мой коллега, это была обычная забота.

— Забота?! А чё ты у меня заботу эту не просишь, а? — практически орет. Миша ревнивец просто ужас.

— Я тебе позвонила, когда всё случилось, разве этого не достаточно? — смотрит на него, не боится. Другая бы уже разнылась от страха.

Миша молчит, жевалки напрягаются, думает.

— Алёна, мне не нравится, что тебя трогают другие мужики. Ты либо моя, либо нет, — сплевывает на землю.

Алёна вздыхает, обнимает его талию. Миша сначала не реагирует, переводит взгляд на меня. Закатываю глаза, какого хрена исполняет? Киваю головой, чтобы не стоял истуканом. Друг обнимает девушку в ответ, что-то шепчет ей на ухо. Она хихикает и бьёт его в плечо.

— Пошляк! — качает головой.

— Ты за это меня и любишь, моя королева, — лыбится.

— Что теперь? — спрашиваю.

— Моя смена продолжается, дядя Миша сейчас поест и поедем дальше.

— Завязывай с этой работой, не надо нам больше таких сюрпризов, — Миша достает ключи от своей машины, заводит.

— Позвони мне, как что-то изменится, — прошу.

— Конечно, буду держать в курсе.

Алёна целует Мишу в щеку и уходит обратно в больницу.

— Куда мы?

— Уёбка наказывать.

Миша кивает, садимся по машинам. День будет долгий.

Дома звенящая тишина, аж уши закладывает. В квартире запах Арины, окутывает как одеяло. Приятно и больно одновременно. Уже почти полночь, а она всё ещё не пришла в себя.

Скидываю одежду, встаю под теплый душ. Кровь разводами стекает в слив. Прислоняюсь головой к кафелю, как же я устал. Хочу забрать Арину и уехать туда, где никого не будет. Чтобы были только мы. Так и сделаем, только пусть поправится.

Смотрю на полку в ванной, стоят ее шампунь и гель для душа. Открываю каждый. Блядь. Грудь режет от этого запаха. Потому что всё напоминает об Арине. Включаю холодную воду, бодрит. Но поганое чувство в груди не проходит.

Не хочу быть здесь. Без девочки моей можно сразу подохнуть. Поспать бы, но не могу. Переодеваюсь, беру ключи от машины, еду в больницу.

В приемном покое суета. На въезде в город рейсовый автобус влетел в КамАЗ, много погибших и раненых. Всех везут сюда. Врачи носятся, родственники плачут.

— Где лежит Арина Ковалёва? — спрашиваю у дежурной медсестры.

— Мужчина, вы время видели? Завтра навестите, с шестнадцати до девятнадцати часов можно прийти, — поправляет очки и утыкается в бумажки.

Кладу пять тысяч перед ней. Глаза чуть из орбит не вылезли.

— Где? — переспрашиваю.

Молчит, сомневается.

— Мало? Возьми ещё, — кладу сверху ещё пять штук. Женщина краснеет, поправляет халат.

— Третий этаж, палата 308. Вот здесь, — показывает рукой в сторону лестницы, — Быстрее будет.

Поднимаюсь. Палата прямо сразу у выхода на лестничную площадку. В коридоре никого нет. Это не реанимация, обычные палаты. Не понял.

— Вы куда? — из другого конца коридора ко мне навстречу идёт женщина, санитарка, наверное.