Чтение онлайн

— Я люблю тебя, мой Тимур, — встаю на носочки, но не целую. Одно дыхание на двоих, один ритм сердца.

— Сильно? — наклоняется чуть ниже, чувствую его жар. Снова игра на грани: или нежность или страсть.

— Даже не представляешь насколько, — оставляю поцелуй на щеке и хочу сбежать. Но от Тимура невозможно уйти, потому что он практически нападает на мои губы, вгрызается и зализывает. Опять этот напор, от которого у меня внутри всё переворачивается.

Животную страсть прерывает звонящий телефон. Тимур оставил его на подоконнике и вибрация неприятно режет воздух. Останавливаемся, тяжело дышим. Безумие, честное слово.

— Ответь на звонок, я переоденусь пока, — оттягиваю зубами его нижнюю губу и всё-таки сбегаю.

Тимуру такой расклад не понравился, но что поделать. В комнате слышу, что он опять ругается матом. Распоряжения даёт, не выслушиваюсь. Открываю пакет с вещами, которые Тимур привез из дома. Среди теплого спортивного костюма, четырех футболок и трёх пар носков, нахожу своё голубое лёгкое платье. Улыбаюсь, почему он решил прихватить именно его? И почему остальная одежда в таком количестве?

Быстро переодеваюсь. Смотрю в зеркало и не узнаю себя. Глаза — горят. Появился блеск и какой-то магнетизм. Наверное, дело в регулярном сексе. Да, скорее всего. Всё-таки половая жизнь очень важна для организма, как врач вам говорю.

Возвращаюсь на кухню, вижу, как Тимур достает мясо из духовки параллельно разговаривая по телефону. Ставит противень на плиту, жестикулирует, ругается. Почему это вызывает улыбку? Странно видеть его таким домашним.

Тимур замечает меня боковым зрением, поворачивается и замирает.

— Перезвоню, — отключает телефон и бросает на столешницу. Смотрит жадно, задерживает взгляд на босых ногах. Не могу привыкнуть, что это его фетиш. Каждый раз это и смущает, и возбуждает.

— Может сразу к десерту? Мясо подождёт, — облизывается.

Смеюсь. Невыносимый человек.

— Ну уж нет, я старалась, готовила. Так что сначала нормальная еда, — переставляю противень на стол и раскладываю по тарелкам.

Как и всегда, мы едим в тишине. И это не напрягает. Тимур наблюдает за мной, разглядывает. Между нами невероятное чувство уюта, всё так, как и должно быть.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю.

— О тебе, — встаёт, забирает у меня пустую тарелку, ставит посуду в раковину. — Пойдем, — тянет руку.

Мы выходим на веранду, на улице ещё не стемнело. Вдалеке слышны голоса отдыхающих. Хорошо, что людям здесь хорошо. Сажусь в кресло, Тимур отходит в сторону, закуривает. Наверное, пора провести беседу о вреде курения.

— Арина, ты… — останавливается. Проводит рукой по волосам, — Ты же не уйдешь?

— От тебя?

— Да, — выдыхает дым вверх.

— Тимур, мы уже это обсуждали и не один раз.

— Хочешь сказать, что я достал уже? — хмыкает.

— Нет, хочу сказать, что ты регулярно задаешь этот вопрос, получаешь ответ, но будто бы всё равно не веришь мне, — разглаживаю платье на коленях. — Мне нужно сказать какие-то конкретные слова или что-то сделать, чтобы ты перестал думать об этом?

— Да, — тушит сигарету в пепельнице, присаживается на корточки передо мной. — Стань моей полностью, пожалуйста, — кладет голову на колени, обнимает руками за талию.

— Я и так твоя полностью и даже немножко больше, Тимур, — глажу его по плечу.

— Тогда станешь моей женой? — поднимает голову, а в глазах слёзы. Сжимает талию сильнее.

Что? Женой? Моё удивление трудно скрыть. Я вообще в эту сторону никогда не думала.

— Я бы хотела быть женой Тимура, но не Абая, — отвечаю ему честно.

— Так я спрашиваю как Тимур, — садится на пол и упирается подбородком мне в колено. — Абай со временем сойдёт на «нет». Но я не хочу ждать, когда это случится. Я хочу семью сейчас. С тобой. Я, конечно, хуёвый, знаю, но… — не даю договорить. Беру его лицо в ладони, наклоняюсь и целую в уголки губ.

— Самый лучший, Тимур, — целую в щеку, — Самый любимый и только мой, — целую в нос. — Я говорю Тимуру «да», но только ему.

Тимур стонет мне в губы, притягивает ближе и уносит в свою нежность, от которой мы вдвоём теряем связь с реальностью. Я чувствую как он дрожит и от этого у меня разрывается сердце.

— Люблю. Люблю. Очень, Арина, просто пиздец, — прерывисто шепчет. Тянет руку назад, достает из кармана джинс небольшую черную бархатную коробочку. Вытирает глаза тыльной стороной ладони и открывает.

На меня смотрит аккуратное кольцо из белого золота с небольшим камнем посередине. Если бы я увидела его в ювелирном магазине, то точно бы обратила внимание. Очень красивое и утонченное. Улыбаюсь.

— Если тебе не нравится, то выберем другое, — надевает кольцо на безымянный палец.

— Мне очень нравится, смотри какое аккуратное, — показываю ему кисть. У Тимура странный взгляд, он рад, но будто держится из последних сил.

— У нежной девочки должно быть нежное кольцо, — целует палец.

— Я люблю тебя. Никогда в этом не сомневайся. Я только для тебя, — упираюсь лбом в его.

— Я весь твой, девочка моя. И душой и телом. Прости меня, я буду нормальным. Расшибусь, но буду, — тяжело дышит.

— Просто будь моим Тимуром, — толкаю язык в его рот. Ласкаем друг друга, обнимаемся.

Проходит немного времени и Тимур уносит меня в спальню, где до утра метит собой мою кисть с помолвочным кольцом. Дикий, страстный, нежный, необузданный, безумный, одержимый — и это всё мой Тимур.

Время двенадцать дня, обед. Пожрать бы, но нет желания. Ничего не хочу. Кроме…

Звонит мобильный, не хочу ни с кем разговаривать. У меня больничный, не обязан быть на связи. Абай прошёлся по мне на славу. Два ребра сломаны, нос в кашу, ушиб челюсти. Пришел в себя только в палате, как оказался там — хрен знает. Сказали, что собачник нашел. А я ведь полковник, смешно. Сделал ли я что-то ему в ответ? Не ударил, потому что в этом вопросе я не такой… Но нападение на представителя власти — статья. Учитывая, что я начальник колонии в которой он содержался — вот и мотив для этого убогого.

Смотрю на экран — Леха. Сразу поднимаю.

— Надеюсь, ты с хорошими новостями? — откидываюсь в кресле.

— Смотря для кого. По девочке твоей информация новая появилась.

— Какая? — предчувствие поганое.

— Заявление в ЗАГС подали сегодня утром. Дата росписи, — слышу бумажки перекладывает, — двадцать первое августа.

Молчу.

— Кто жених? — зачем спрашиваю, если знаю ответ.

Лёха в трубке вздыхает.

— Абаев Тимур Радикович, кто ещё может быть-то?