Чтение онлайн

— Прости меня, — притягиваю девочку к себе, целую макушку, пока она рыдает мне в грудь. Ну какого хрена, Абай?

— Арина, я не хотел. Блядь, я не урод. Не настолько. Я просто не знаю как себя вести. Ты холодная, а я не знаю как поддерживать, если не прикасаться к тебе, — выпаливаю.

— Тимур, просто будь рядом. Не надо делать что-то специально. Просто… будь моим мужем, моим Тимуром, — целует в щёку.

Мы сидим в тишине ещё несколько минут. Арина кладет голову мне на плечо, прикрывает глаза. Бедная моя девочка. Хочу забрать всю твою боль, чтобы кроме радости ничего не испытывала.

— Давай останемся здесь, — показывает рукой в сторону своего дома, — Не хочу ехать далеко.

— Как скажешь, — снимаю ручник, доезжаю до соседнего двора. Арина всё это время лежала на мне, водила носом по шее. И я расслаблялся. Накрутил себя опять, идиот. Но не могу я, когда она такая. Когда моя, но и нет. Когда рядом, но не тянется. Страшно, вдруг не хочет со мной ничего?

— Я тебя люблю, — признается, когда мы заходим в квартиру. Разувается, встаёт на носочки и даёт мне то, в чём я нуждаюсь как наркоман. Целует глубоко, с языком. И я чуть не кончаю в штаны от её нежности. Обнимаю за талию, прижимаясь сильнее.

Моя.

— Я тоже, — зарываюсь носом в ключицу.

Один поцелуй и всё, я снова как побитый пёс, который будет сторожить, заботиться и ждать очередную порцию ласки.

Арина проспала всю ночь у меня на груди. Перекинула ногу, сплела наши пальцы и вырубилась. Я нюхал ее макушку, гладил по спине и пытался понять, как жить дальше.

Моя жена. Моя любовь и моя погибель.

Моя сила и моё самое слабое место.

Нужно что-то менять. В этот раз я заплатил слишком высокую цену. Погибли невинные люди, моя семья.

А если бы Арина пострадала? А если бы оказалась прямо там, в пожаре?

Желудок сводит от этой мысли. Нельзя. Нужно беречь её. Укрыть, спрятать.

Не получается постепенно выходить из криминала. Значит, надо обрубить это на корню.

Похороны прошли спокойно, если можно так сказать. Было очень много людей. Проститься с бабушкой пришли её ученики, многих я видела ещё в своем возрасте, а сейчас это уже совсем взрослые люди. Столько цветов у неё лежит.

Приехали почти все наши со станции скорой помощи. Кто мог вырваться между вызовами, все были здесь. От этого внимания почему-то и тепло и грустно. Дядя Миша был с нами от начала и до конца, поддерживал. Как мы уволились, он тоже ушел на пенсию. Сказал, что без нас не хочет работать.

Поминки были в кафе недалеко от кладбища. Куча столов, куча еды. Только зайдя туда я поняла, что вообще ничем не занималась. Всё на себя взяли Миша с Тимуром, мы с Алёной ни о чем не думали. Не уверена, что я смогла бы всё организовать в таком состоянии, а Алёна так тем более.

Подруга держится, но ей, конечно, тяжело. Почти не разговаривает, но мы все рядом.

Когда всё закончилось, мужчины предложили поехать в загородный комплекс, чтобы пару дней побыть в тишине. Мы согласились, потому что находиться в квартирах, в которых всё напоминает об ушедших, невозможно.

Сегодня солнечно, но не жара. Почему-то ясная погода как-то успокаивает. Как будто в душе рождается надежда, что всё будет хорошо. Смотрю на Тимура, он сосредоточен на дороге, но рука лежит на моём колене. Костяшки снова кровоточат, выцветшие татуировки добавляют агрессивности.

— Ты чего? — спрашивает, когда замечает, что я разглядываю его.

— Всё хорошо, — целую в плечо. Обнимаю его за талию, чувствую какой-то невероятный прилив нежности. Тимур тактильный человек, ему очень важен физический контакт. Но в последние дни, я просто была не в силах ни на какую близость. А сейчас сама почувствовала нужду в этом.

В комплексе никого нет. Подозреваю, что так специально задумано. Воздух такой чистый, что голова немного начинает кружиться.

— Хочу поспать немного, — Алёна держит Мишу за руку, когда мы заходим на территорию. — Вечером можно что-нибудь приготовить, правда, аппетита нет совсем.

— Отдыхайте, потом разберемся, — целую подругу в щеку и мы расходимся.

Миша с Алёной будут жить в соседнем доме, а потом встретимся на ужин у нас, здесь кухня больше.

Странное чувство в груди. Вроде опустошенность, а вроде и понимание, что теперь наша жизнь будет без бабушки и Кирилла. И будто бы похороны поставили какую-то точку, за которой дальше продолжается жизнь.

— Поешь что-нибудь? — Тимур спрашивает, как только мы заходим в дом.

— Нет, не хочу. Давай просто полежим.

Мужчина кивает и мы идём в спальню. Здесь убрано, вещи наши разложены в шкафу. Не спрашиваю, но понимаю, что Тимур и об этом позаботился. Снимаю джинсы, футболку и лифчик, складываю в шкаф. Ложусь под одеяло и жду, когда Тимур устроится рядом. Он переодевается в домашние спортивные штаны и футболку.

— Не надо, снимай всё, — прошу. Мужчина вопросительно поднимает бровь, но снова раздевается. Наконец-то ложится и я прижимаюсь к его горячему телу. Кожа к коже. Чувствую грудью его рубцы, что ещё сильнее вызывает мурашки.

Тимур гладит меня по спине, целует макушку. У меня в голове нет ни единой мысли, растворяюсь в этом моменте.

— Я люблю тебя, муж. Очень сильно, — целую Тимура в грудь и замечаю, что он дрожит. — Спасибо, что ты был рядом всё это время и всё взял на себя.

— Не надо, Арина. По-другому и не могло быть, — проводит большим пальцем по моим скулам.

— Могло, но не у нас, — привстаю на локтях, поднимаюсь чуть выше, веду носом по щетине. Мои волосы спадают на бок и лицо Тимура полностью спрятано под ними.

Его глаза за секунду вспыхивают, дыхание учащается. Я просто смотрю на него и не верю, что он мой.

— Тимур, — кладу руку на лицо, провожу пальцами по сухим губам и сломанному носу, — Я только для тебя.

Мужчина шумно выдыхает и переворачивает меня на спину. Глаза бегают по лицу и телу, будто пытаются запомнить.

— Девочка моя, — давит на скулы и впивается в приоткрытый рот. Нежность граничит со страстью. Желание обладать с покорностью. Сдерживается, но хочет сильнее и острее.