Чтение онлайн

– Вот, – отдает полотенце. Иду в ванную. Мимо заглядываю в комнату, всё также пусто. Разложенный маленький диван, покосившийся шкаф и стол «бабочка» в углу. Нихрена больше нет. Обустроить надо.

В ванне зелёные крашеные стены, плохое освещение. Сразу нары вспоминаю, аж дёргает. Раздеваюсь, бросаю шмотки на пол. Тесно здесь, конечно. Вода смывает тяжёлый день, но грязь всё равно остаётся.

Зуб за свою тупость получил. В больничке теперь отлёживается. Помяли его. Не жалко, думать надо, хотя бы иногда. Он вроде не тупой мужик, но что-то пошло не так. И притон разнесли его. Девок вывели, Асылжан с мужиками битами всё разворотили. Потому что Ксению мою напугал, следы оставил на ее коже. Как вижу синие запястья, так ещё раз позвоночник ему сломать хочу.

Вытираюсь и голым выхожу в комнату. Ксюша в коридоре останавливается и смотрит на меня глазами оленёнка. Ну давай, задержись взглядом ещё немного, я и тебя раздену.

– У тебя нет татуировок? – спрашивает и возвращает взгляд на лицо. Могла бы и дальше смотреть ниже пояса. Чем природа наградила, тому и рады.

– А должны быть? – иду на кухню. Вместе с едой привез чистые вещи. Ксюша нарезала бутерброды, на плите варятся пельмени.

– Наверное, ты же… – замолкает.

– Кто? Договаривай, – достаю из пакета шмотки, натягиваю трусы.

– Лицо бандитской наружности, – отвечает.

Смеюсь. Так меня ещё не называли. Обычно говорят, что я псих отбитый и ублюдок.

– Не нужны мне эти портаки. Шрамов хватает, – подхожу к девчонке и беру за подбородок. – Откуда у тебя это? – провожу большим пальцем за ухом. Ксюша отворачивает голову и делает шаг назад.

– Не трогай.

– Кто сделал это? – кладу руку на плечо, смотрю как бьётся вена на шее. Хочу укусить, засос оставить. Ну точно больной.

– Неважно, это тебя не касается, – сжимает кулаки.

– Ксюша, меня теперь всё касается, сладкая. И это, – тыкаю пальцем на ее шрамы, – В первую очередь. Кто? Я накажу его.

– Некого наказывать, их уже нет в живых. Да и было это давно.

Их? Издевались толпой?

– А родители знают?

Ксюша меняется в лице, будто чувствует сильную боль. Отворачивается к плите, мешает пельмени. Не хочет отвечать?

– Ксю-ша, – сажусь на табуретку.

– А похоже, что они у меня есть? – разводит руками.

– Вообще никого? Детдомовская?

– Вообще никого, да, – остаётся стоять у плиты и подгибает ногу.

Теперь понятно, почему хата почти пустая. А на работу нормальную не может устроиться, потому что чудила в зверинце?

– На днях куплю мебель сюда, – тяну руку, она её перехватывает. Встаёт между ног, в глаза смотрит. Сжимаю ягодицы, шлёпаю. Мягкая, сочная. Фигура, что надо. Но я подожду. В трусах у меня ничего ждать не хочет, правда. Ксюша это видит и краснеет.

– Не надо ничего покупать.

– Почему?

– Не рассчитаюсь потом, – обнимает себя.

– А я сказал, что надо возвращать бабки?

– Батыр, все знают, как ты выбиваешь долги. У меня нет денег, чтобы вернуть хотя бы один процент из того, что ты потратишь на меня.

Вспыхиваю. Встаю, хватаю её за волосы и откидываю голову назад, чтобы смотрела прямо в глаза.

– Ксюша, не расстраивай меня, сладкая. Я прекрасно знаю, что обо мне говорят, но это тебя не касается. Всё, что ты от меня получишь – это не в долг. Еда, шмотки, защита, секс – всё будет, потому что я хочу это дать. Не смотри так, трахать тебя буду не как должницу, а как свою женщину. Ты сама будешь хотеть и уже хочешь, – её зрачки расширяются. Не верит, сомневается. – Ну, что не так? Рожей не вышел? Я знаю.

– Просто так ничего не бывает, Батыр, – голос дрожит. – Всегда нужно платить. Или телом, или деньгами.

Детдомовские замашки.

– Отчасти так. Расслабься. Никакой долг на тебя не повешу.

Надеваю джинсы, накидываю футболку. Выхожу в подъезд покурить. Гадкое чувство. Не должна она так думать. Ксюша изначально была другой. Я мог силой взять, сломать, запугать, но нет. Не с ней. Не знаю как вся эта лабуда в отношениях происходит, но задевает. Я же по-нормальному, почему так?

Мы лежим в одной постели, в опасной близости. Батыр снова меня сжимает и так сильно, что дышать получается с трудом. Мне тепло, но и потряхивает от страха. Он вроде не делает ничего такого, но я не могу расслабиться. Привычка не доверять никому, кроме себя. Не терять бдительность.

Батыр зарывается носом в мои волосы, рычит, вздыхает. Ведёт себя как маньяк и я от этого расплываюсь. Хочу сама трогать его, почему-то тянет, но как будто… Если отдаться своим желаниям, то назад пути уже не будет. Хотя Батыр и говорит открыто, что он никуда не денется. Губы пульсируют после кусающего поцелуя. Было больно, практически до слёз. Но под этим звериным натиском у меня появилось приятное томление внизу. Как понять, что вообще происходит? Эмоциональные качели какие-то. И хочется, и колется.

Мы не спали полночи, Батыр всё никак не мог успокоиться. Трогал, гладил, кусал, сжимал. Кожа пульсирует по всему телу от его прикосновений. В конечном итоге я уснула у него на груди, под громкий стук сердца.

Батыр встал рано и сразу вышел курить. Я быстро умылась и начала готовить завтрак из продуктов, которые он вчера привез. Много всего и половины я никогда не пробовала. Чувствую себя странно. Это не подачка, Батыр сделал то, что сделал бы любой нормальный мужчина. Но по ощущениям, я всё ближе к тому, что клетка закроется и зверь, находящийся в её кромешной темноте, меня погубит.

– Ты чего встала? – садится за стол.

– Не знаю. Ты же встал, – ставлю перед ним гренки.

– Ну так у меня дела, а ты можешь спать дальше, – берет ломтик хлеба. – Давно не ел такое, вкусно.

У меня один стул на кухне и в комнате нет запасного. Вчера мы ели очень странно: Батыр сидел на табуретке, а я на его колене. Неудобно. Хотя мужчина наслаждался этим. Сейчас я бы хотела сесть на столешницу, но Батыр выставляет ногу и хлопает. Не хватает только команды «сидеть».

Сажусь к нему на колено, обвивает талию рукой. Тепло. Немного откидываюсь назад, Батыр прикусывает плечо и я кладу ладонь на его руку. Он сразу сжимает кулак до белых пятен. Смотрю на свою маленькую ладонь поверх его огромной кисти и это кажется красивым. Никто из нас не ест. Так и сидим, пока у Батыра из комнаты не зазвонил телефон.

– Вставай, – шлёпает по пятой точке. Возвращается злым и встревоженным. Уступаю место и он снова тянет меня на колени. Быстро доедает, давит на бедра и я ерзаю от неприятных ощущений.

– Не делай больно, пожалуйста, – прошу. Мужчина убирает мои волосы с лица, проводит большим пальцем по яремной ямке. Смотрит на шею и я сглатываю.

– Само получается, – шепчет. Батыр напоминает уличного пса, который никогда не знал человеческой ласки. Животное, у которого шрамы на мордочке, порванные уши, хромает и чуть что готов загрызть. И когда появляется человек, который не шугает и не пинает, зверь ластится и от переизбытка эмоций кусается. В этом мы похожи, я же такая же.