Чтение онлайн

— Так будет с каждым, кто посмеет сунуться! — донеслось до меня сквозь утреннюю тишь. Голос Элизабет опасно сорвался, но тут же вновь окреп. — Слышите, синьор Альвизе? Всех до единого покалечу! И вас заодно, если рискнете!

Я похолодел, будто от удара под дых. Она не просто не дрогнула — а еще и грозит расправой? Мне, Марко Альвизе? Немыслимо!

Гнев и возбуждение опалили нутро раскаленной волной. Яростное, почти болезненное желание совладать, покорить, истребить и малейший намек на своеволие. Увидеть, как запальчивость в сапфировых глазах стекленеет, подергиваясь поволокой экстаза. Как своенравные уста приоткрываются в немом стоне наслаждения…

Но я поспешно отогнал греховное марево. Нет, рано мне праздновать викторию. Строптивица полна сюрпризов, и недооценивать ее — непростительная роскошь. Спешка и самонадеянность могут только спугнуть дичь, спровоцировать на еще большее сопротивление.

Поэтому я лишь демонстративно отсалютовал Элизабет сигарой. Посмотрим, как ей понравится небрежное равнодушие в ответ на отчаянную браваду. Пусть помучается догадками, что на уме у хладнокровного соперника. Пусть теряется в догадках, блефую я или в самом деле не принимаю ее всерьез.

* * *

Элизабет

Утро нового дня застало палаццо Контарини на удивление тихим и безлюдным. Я брела по анфиладе пустынных комнат, невольно морщась от открывавшегося зрелища. Следы ночного разгула впечатляли своим размахом — несколько дверей сорвано с петель, на стенах подозрительные пятна и потеки. Кое-где валялись перевернутые кресла и разбитые вазы, но в целом дом выглядел не так уж плохо. Видимо, слуги уже успели навести хоть какое-то подобие порядка.

На мраморных ступенях парадной лестницы обнаружилась чья-то одинокая туфля — атласная, расшитая жемчугом. Я брезгливо отпихнула ее ногой. Похоже, бедняжки, волею Марко угодившие в этот вертеп, разбегались полураздетые. Страшно представить, что творилось в их душах…

После безумств минувшей ночи мне нужно было срочно сбежать отсюда, проветрить голову, снова почувствовать себя нормальным человеком. Я уже почти дошла до парадной лестницы, когда до меня донесся звонкий девичий смех и оживленный щебет голосов. Они доносились из гостиной. Любопытство возобладало, и я на цыпочках приблизилась к приоткрытой двери, осторожно заглянув внутрь.

К моему удивлению, при свете дня гостиная выглядела вполне прилично. Конечно, были заметны отдельные следы ночного веселья — помятые диванные подушки, слегка покосившаяся люстра, несколько опрокинутых пуфиков. Но в целом комната сохранила свой парадный лоск и роскошь. А посреди этого великолепия, расположилась живописная группа молодых женщин.

Разморенные, полураздетые, с растрепанными волосами и размазанной помадой — девицы возлежали на диванах и креслах с видом усталым, но донельзя довольным. Судя по долетавшим до меня обрывкам фраз, они оживленно делились впечатлениями о прошедшей «охоте» — кто как спрятался, кого застали врасплох, чем все закончилось.

— А я говорю, синьор Джанни — лучший из охотников! — захихикала хорошенькая брюнетка, потягиваясь, как сытая кошка. — У него такой нюх на женские юбки, никакое укрытие не спасет!

— Ну уж нет, граф Орсини всем фору даст, — лениво протянула ее белокурая соседка. — Вот уж кто доведет до исступления! Как обнимет, так из головы все мысли вылетают.

— А по мне, так лучший охотник — маркиз Лудовизи, — мечтательно вздохнула рыженькая субретка. — Ах, какой мужчина! В его руках таешь, как свеча. Хочется отдать ему всю себя без остатка!

Девицы дружно расхохотались, обсуждая достоинства и навыки синьоров охотников со знанием дела. Но тут мое внимание привлекла еще одна фигура, восседавшая особняком в глубине комнаты. Марко Альвизе собственной персоной, хозяин и повелитель этого курятника.

В отличие от истомленных девиц, Марко выглядел на удивление собранным и хмурым. Полностью одетый с иголочки, он возлежал в кресле, закинув ногу на ногу и меланхолично покуривая сигару.

На нем был безупречно сидящий сюртук цвета воронова крыла, сшитый по последней итальянской моде. Узкие лацканы, высокий воротник и длинные фалды подчеркивали стройность и гибкость его фигуры. Из-под сюртука выглядывал шелковый жилет приглушенного винного оттенка, расшитый тонким серебристым узором. А на шее был повязан безукоризненно белый шейный платок в стиле «галстук».

Облегающие брюки цвета кофе со сливками были снабжены штрипками, туго натянутыми под блестящими штиблетами. Носки начищенных до зеркального блеска ботинок слегка поблескивали при каждом движении щиколоток Марко.

Но главной приманкой для женских взглядов был крупный драгоценный камень, сверкающий в левом ухе Альвизе. Каждый поворот головы, каждый наклон заставлял искристую каплю переливаться всеми огнями радуги. Это был бесстыдный вызов обществу, восхитительная пощечина приличиям!

Казалось, веселая трескотня и взрывы смеха нимало не трогали Марко — он о чем-то напряженно размышлял, изредка хмуря брови. Резкие, хищные черты лица были неподвижны, и лишь в глубине янтарных глаз плескалось затаенное, яростное пламя. Но стоило кому-то из девиц сказать что-то особенно забавное, как в уголках твердых губ Марко на миг вспыхивала и гасла едва заметная усмешка.

Глядя на него, я вдруг почувствовала, как во мне поднимается волна раздражения и злости. Так бы и влепила ему сейчас пощечину за все, что он устроил ночью, как напугал меня и бедную Ханну! Встряхнуть бы его хорошенько, заставить ответить за свои выходки. Даже руки зачесались от нестерпимого желания стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

Но в следующий миг меня охватил стыд. Как бы я ни злилась на Марко, как бы ни возмущалась его поведением, я не могла отрицать очевидного. Я невольно залюбовалась игрой света на точеных скулах, четко очерченной линией губ, твердым волевым подбородком. Где-то на задворках сознания мелькнула предательская мысль: ни дать ни взять — римский патриций, сошедший с античного барельефа. Или падший ангел, низвергнутый с небес за свою дьявольскую гордыню.

Я мысленно одернула себя. Что за вздор! Как я могу любоваться этим мерзавцем после всего, что он творил? Видимо, здравый смысл окончательно покинул меня. Марко опасен и непредсказуем, и лучше держаться от него подальше, а не предаваться дурацким фантазиям. Но как назло, мой взгляд то и дело возвращался к его лицу, к широким плечам, затянутым в черный сюртук. И сердце против воли сбивалось с ритма, замирало и трепетало.

Марко рассеянно провел рукой по волосам, взъерошил смоляные вихры. Утреннее солнце на миг вспыхнуло в растрепавшихся прядях, окружило голову Альвизе нимбом призрачного сияния. Боже, до чего же он был красив, порочен и желанен… Живое воплощение харизмы и безнравственного соблазна. Марко небрежным жестом поднес к губам сигару и затянулся ароматным дымом. Даже это простое действие он умудрялся исполнить с ленивой грацией прирожденного искусителя. О господи, почему, ну почему этот мерзавец так притягивает и будоражит меня? Где моя хваленая добродетель, где благоразумие?

Однако не только я одна была зачарована магнетизмом Марко. Среди девушек тоже нашлась та, что, кажется, полностью разделяла его настроение. Колоритная итальянская красотка с копной иссиня-черных волос и сверкающими темными глазами. Гордячка со смуглой, бархатистой кожей и точеной фигуркой, при виде которой у мужчин едва слюни не текли.

Это была Лаура. Она восседала напротив Марко, закинув ногу на ногу и небрежно поигрывая зажатым в пальцах небольшим слитком золота. И во всей ее позе, в самой манере держаться сквозила такая фамильярность и интимная близость к хозяину борделя, что у меня невольно екнуло сердце. Похоже, эти двое и впрямь состояли в давней и прочной связи.