Чтение онлайн

– А что же мне, в грязном ходить? – Я развела руками.

– Другая бы на твоем месте развопилась и заявила, что за то бабло, что ты готова нам заплатить, мы просто обязаны возюкать в тазу твои трусы круглые сутки. Я думала, ты для этого и пришла.

Вот теперь мне стала понятна грубость Ким в начале разговора. Она решила, что я вручу баул со своим грязным тряпьем ей. От этой мысли мне стало даже смешно.

– Видимо, где-то в глубине души я недостаточно богата, чтобы заставить кого-то стирать мое ношеное нижнее белье. – Покачав головой, я пошла в коридор.

– Лидия… – снова окликнула она меня.

– Да?

– А ты прикольная.

Я недоуменно приподняла бровь.

– Нет… правда, – закивала Ким. – Я больше не буду называть тебя землянкой. Ты реально крутая.

– Спасибо, ты тоже ничего так. Если бы подружились, было бы неплохо.

– А что, мысль недурна. Айзек поднимется через полчаса, и я приду к тебе со своим ведром. Научу корабельной жизни.

– Выручишь, – искренне обрадовалась я. – Но выжимать позовем Маркуса.

– Дика, – внесла она встречное предложение.

– Ана, – сменила я кандидата.

– Хм… – Ким потерла подбородок. – Ну, Друз тоже ничего так малый. Жаль, не в моем вкусе.

– А Маркус? – теперь уже любопытничала я.

– Мужик с образованием и такой харизмой? Что за вопросы? Да мне никто никогда стихов не читал. Да еще таких красивых.

Засмеявшись, я отправилась к себе сортировать вещи. Что стирать в первую очередь, что во вторую…

Да, будни на корабле оказались куда насыщенней моей прошлой жизни.

Моя каюта напоминала прачечную. Ким, как девушка, умудренная житейским опытом, быстро нашла у Дика моток проводов и натянула их через всю комнату. Теперь на них, что флаги, висели мои рубахи.

Семь в ряд!

Я же, стоя над ними в короткой майке, соображала: а что, если ни одна из рубах не высохнет до утра – в чем ходить-то?

– Ким, а у тебя есть что-нибудь для меня? – не найдя нужного решения, решила я немного понаглеть. – Надеть в смысле.

– Да, конечно. – Она сунула длинную палку в пустое ведро. – Тряпки – моя слабость. Отдушина. Я вообще не знаю, как при огромном бабле можно иметь нищенский гардероб!

Она ткнула пальцем в мои пестрые рубашечки.

– Мы уже это обсуждали, – проворчала я, чувствуя себя сконфуженно.

– Но это не значит, что я перестала удивляться, – усмехнулась Ким. – Пошли ко мне, приоденем тебя. Приобщиться к высокой культуре шопинга и вникнуть в тонкие материи фешен-индустрии никогда не поздно.

– Во что влипнуть? – не поняла я.

– Ни во что, – хохотнула она. – Ты и так влипла по самое не балуй. А вот в моде научиться разбираться – дело полезное. Надеюсь, ты тут пропишешься надолго и будет мне с кем по базарчикам гулять. Дик не самая лучшая компания, он шмоточник похлеще меня. Вместо того чтобы баловать меня обновками, братец балуется ими сам.

– А Айзек? – не удержалась я.

– А мой старший брат – зануда в этом плане. Айз предпочитает откупиться от меня кредитной картой. – Ким подхватила ведро. – За мной, мой будущий верный соратник. Я покажу тебе, что значит быть роскошной женщиной.

Пожав плечами, я последовала в коридор за своей вроде как уже подругой.

Ее дощечка плавно скользила над полом. Невольно я подмечала торчащие из рукавов и ворота ее блузки детали экзоскелета. Мое сердце сжалось от сострадания. Она бойкая, живая – и такое несчастье.

– Ким, а тебе действительно поможет операция? – Я не знала, насколько уместны подобные вопросы, но ведь от правды не убежишь.

Она инвалид, и делать вид, что я не замечаю этого, – лицемерие.

– Да, но это охренеть как дорого, – ответила она, не оборачиваясь. – Айзек копит галлы. Я знаю, что именно этим и объясняется наша постоянная экономия на всем. Хотя, если честно, экономит он на себе и Дике. Даже думать не хочет ни о доме, ни о женитьбе. Если бы не мое увечье – у него появились бы деньги на семью. Думаю, даже получив плату за этот полет, он сначала оплатит мою операцию, а уж потом отремонтирует корабль.

– И это правильно. – Я пожала плечами. – А как?..

Я запнулась. Стоило ли лезть так глубоко с расспросами? Или это неприлично? В такие моменты мне не хватало Маркуса. Он всегда знал, где эта грань дозволенного.

– Как я осталась инвалидом? – Ким быстро сообразила, о чем я хотела спросить. – О, это не секрет. Отец и братья воевали на стороне федералов. Они вовсе не повстанцы, только вот представителей власти с Земли это мало волновало. Они пришли с проверкой в наш дом, потребовали у меня и мамы документы. Мы тогда на поясе Юпитера жили. На космической станции. Наши паспорта активировали, увидели, что мы уроженцы Протея, и все.

Она умолкла.

– Что все? – тихо произнесла я.

– Все, Лидия. На этом оборвалась жизнь нашей счастливой дружной семьи. Сначала лагерь для повстанцев, потом тюрьма. Мы везде кричали, что наши мужчины не на той стороне. Но кто нас слушал. Мама резко постарела. Начала болеть. Айзек и Дик все это время искали нас. Отца уже не было в живых. Мы с мамой до последнего надеялись, что все прояснится. Что мы вернемся домой. Но и дома уже не было.

– Но как так можно? – У меня слов не было, такой ужас.

– Выходит, что можно, Лидия. Потом было нападение повстанцев на тюремную станцию, где нас содержали. Началась паника. Мамы не стало мгновенно. Застрелили охранники. Мне лазер бластера прошел между позвонков. Продолжать?

Она взглянула на меня, словно проверяя реакцию на свои слова. Пребывая в некотором шоке, я медленно кивнула.

– Повстанцы хватали всех подряд. Начались очередные проверки, и они узнали, кто я и чья сестра. Вот она ирония: федералы не могли пробить нас по базам, а эти на раз-два вышли на моих братьев. Связались с ними и приказали Айзеку и Дику направить корабль прямо на Землю. Камнем рухнуть на космопорт. Камикадзе, слышала о таких?

– Они согласились? – Мой голос дрогнул.

– Да. Дик выкинул из кабины второго пилота, а Айзек связался с Землей и сухо объяснил происходящее. Затем включили аварийные сирены. Дали возможность остальным членам экипажа покинуть судно и направили корабль в нижние слои атмосферы.

– Ты видела?

– Видела. Сидела под дулом у виска и наблюдала, как братья ценой своих жизней спасают мою. Это было пострашнее смерти мамы. Они разбились. Дик пострадал меньше. Айзек же… Он так орал от боли и шока, когда понял, что ног просто нет. Мне до сих пор снится эта картина. Я вижу в мониторе его окровавленное лицо и крик. Он стоит у меня в ушах.