Чтение онлайн

— Брось, — ехидно ухмыльнулся он, — мы уже сто раз обо всем говорили. И я понял, что если не возьму все в свои руки, то просто ничего не произойдет. Ты водила меня за нос, не так ли?

— Ничего подобного! — возмутилась Кира. — Я хочу тебе помочь, но ведь ты знаешь, как это рискованно. Это почти киднепинг.

— Я знаю.

Кира рассматривала его с ужасом. Она жалела Макса, ведь сама не раз обжигалась в любви, но такой страсти никогда не испытывала. Казалось, Максим готов на все, лишь бы заполучить возлюбленную в свои объятия. И Кира поддерживала его, помогала, хотя видела, что чувство это уже превратилось в болезнь, своеобразную патологию, с которой нужно бороться, а не поддерживать.

— Послушай, Макс, ты ведь не справишься один…

— Поэтому я пришел за тобой, подружка. Ты же обещала помочь.

— Да, но… Сейчас я не готова. Титовы здесь, и Руденко тоже.

— Вот ты о них и позаботишься, а заодно присмотришь за этим паршивым журналистом. Возвращайся туда.

— А ты? Как ты справишься с сиделкой?

Максим молча достал из сумки докторский халат, накинул его и повязал на лицо белую повязку.

— Ну как?

— Она не поверит.

— И не надо. Я все предусмотрел. — С этими словами он извлек из сумки пузырек с хлороформом. — Твоя идея, помнишь?

Кира только беспомощно застонала. Она знала, что когда-нибудь Макс решится на это, но в душе все-таки надеялась, что у него не хватит смелости. Однако этот обезумевший влюбленный, казалось, потерял остатки разума.

— Ну же, возвращайся к писателишке! Встречаемся у меня.

— Погоди, Максим…

Но он уже исчез за дверью.

В палате было очень тихо, только едва слышное дыхание Веточки нарушало эту звенящую тишину. Ухмыляясь, Максим подошел к ее постели, брезгливо обойдя убаюканную хлороформом сиделку.

— Вот мы и встретились, вот и встретились.

Вид совершенно беспомощной, неподвижной девушки кружил ему голову, и Максу стоило большого труда не наброситься на нее прямо сейчас. Он медленно присел напротив Веты в кресло-каталку, которую выпросил у здешней медсестры на несколько минут, якобы для того, чтобы перевезти в другую палату свою парализованную сестру. Глядя на Веточку, Макс потерял ощущение времени, забыл, зачем пришел сюда, забыл все на свете.

— Как я скучал по тебе, не представляешь! Как я хотел обнимать, ласкать тебя, моя драгоценная! Теперь мы всегда будем вместе, и никто нам не помешает. Даже твой проклятый журналист! Слышишь, он не увидит тебя больше!!!

Макс перевел дыхание, пытаясь успокоиться. Лоб его покрылся испариной, пальцы нервно сжимали подлокотники кресла.

— Давай же, приходи в себя, маленькая сучка! — истерично выкрикнул он. — Я многое должен тебе рассказать.

Он придвинулся к ней ближе, склонился над бледным осунувшимся лицом, которое было для него иконой и ненавистной маской одновременно.

— Красавица моя… Моя, только моя. Запомни, больше никаких тренеров, никаких выступлений. Ты никуда от меня не уйдешь, поняла? — Голос его срывался от ее близости, и мысль о том, что вся она в его власти, била в голове подобно набату. — Что я только не делал, чтобы вернуть тебя, детка! Как я устал! Ты же оценила мои подвиги, правда? Конечно, мне помогла твоя подружка, но чего стоили сами идеи, а? Я не спал ночами, придумывая, как бы тебе навредить. Дрянная девчонка, тебе всегда везло! Дело с наркотиками замяли, лекарства, которые Кира так старательно подсыпала тебе во все подряд, ты словно не замечала. Сильная, да? Но, согласись, финалгончик здорово тебя прошиб! Это тоже придумал я, Кира всего лишь исполнитель. Ты, конечно, думаешь, что она ухаживала за тобой из любви к тебе? Наивная моя девочка! Кира ненавидит тебя, слышишь, ненавидит! Так забавно было наблюдать за ней, изрыгающей проклятия и изнывающей от зависти. Вот чего ты добилась, поставив выше всего спорт, свою проклятую гимнастику. А я ведь говорил…

Он неожиданно подскочил, уловив какое-то движение сзади.

— Ты чего здесь делаешь?

В палату протиснулась совершенно бледная Кира.

— Чего ты несешь, какого черта! Я думала, вас уже нет здесь, а ты, оказывается, решил признаться во всех грехах и распинаешься перед этой куклой…

— Заткнись, — Макс побагровел от гнева, — и проваливай.

— Дурак. Сюда собираются Титовы, кажется, вместе с доктором. Господи, на фига я с тобой связалась, придурочный!

Макс не слушал ее, лихорадочно обнимая бесчувственное тело Веточки.

— Дорогая моя, потерпи еще немножко, скоро я заберу тебя отсюда. Мы уедем далеко-далеко, — он обернулся на секунду к Кире, — а тебя посадят!

— Идиот! Нашел время угрожать, мы партнеры или нет? Давай забирай ее, пошли. Да быстрее же ты!

— Не ори! Я, пожалуй, на самом деле тебя засажу за решетку. Ты мне надоела до чертиков, ты ни хрена не можешь сделать нормально! Почему ты не остановила ее раньше, почему? Ты ни на что не способна…

Кира психанула окончательно и, не думая о последствиях, залепила ему пощечину. Макс недоуменно моргнул, а через секунду заорал:

— Ты чего, сбрендила?! Я же тебе ноги вырву, коза драная!

— Я сделаю это лучше, — раздался у них за спиной голос Алексея.

— Как ты здесь оказался? — растерянно произнесла Кира. — Ты ведь пошел провожать Титовых…

— Я быстро управился, — хмыкнул Алексей, — это твой дружок нетороплив в своих грязных делишках.

Макс одним движением оборвал провода, со всех сторон окружающие Веточку, и подхватил девушку на руки.

— Нетороплив, говоришь? С дороги, все с дороги!

— У него нож, Забродин! — взвизгнула Кира, кинувшись к выходу.

Алексей сбил ее с ног и угрожающе двинулся на Максима. В глазах хореографа плескалась безумная злоба.

— Я убью ее, если ты сделаешь еще шаг!

— Ты же ее любишь, — напомнил насмешливо Забродин, не принимая всерьез угрозы сумасшедшего.

Максим, не отрывая глаз от соперника, опустил Веточку на кровать. Она безжизненно раскинулась на простынях. Мужчины замерли друг против друга, в руках Максима опасно поблескивал нож.

— Макс, остановись! — очнулась Кира.

— Заткнись! Ну что же ты, герой? — Свободной рукой Макс, не глядя, коснулся груди гимнастки. — Не можешь мне помешать, да? Она только моя!

Забродин почувствовал, как кровь бросилась в голову.

— Ах ты, ублюдок! — Скрипнув зубами, он кинулся на Максима, и тут же в уши ему ворвался пронзительный, чудесный, вибрирующий от ужаса голос:

— Алеша!!!

Максима Полянского и Киру Машкову задержали за попытку похищения, неоднократные попытки отравления и нанесения увечий. Для дачи показаний и участия в суде Веточку на время отпустили из больницы. Она была еще очень слаба и передвигалась в том самом кресле-каталке, которую позаимствовал для нее Максим. В конце августа Алексей и Веточка обвенчались.

— Я не смогу больше заниматься гимнастикой никогда, — сообщила однажды она, покинув кабинет очередного светила медицины.

Он только обнял ее. Он знал, что значит для нее спорт. Теперь ее тело не подчинялось ей, и, растерянно наблюдая за своими неуверенными движениями, бывшая «художница» теряла самообладание. Депрессия загнала ее в постель, где она проводила большую часть времени.

— Надо бороться, малыш, — уговаривал Алексей.

— Я не могу. Я не могу нормально двигаться, я не могу заниматься любовью, я не могу иметь детей. Я просто кукла!