Чтение онлайн

Но мало кто из окружающих знал, что ее напускная внутренняя жесткость может быть разрушена в один момент, и что для этого нужно так немного.

Сегодня он снова ей снился. Спустя девять лет, он все-таки, даже сам того не желая, вновь заполонил собой ее мысли, так легко заставив понять, что перед этими чувствами она бессильна. Они были сродни с тяжелой болезнью, избавиться от которой было уже невозможно — только на время облегчить состояние, добившись ремиссии.

Сапфировые глаза. Лед Арктики. Такая привычная усмешка во взгляде.

Нет, это уже не забыть.

Могла ли знать Ребекка, с азартом ввязываясь в эту, как ей тогда казалось, безобидную интрижку, каким наказанием для нее она обернется? Если бы могла, то, вероятно, сделала бы все, чтобы отдалиться от этого человека.

Деймон Сальваторе. Веселый парень с черными, как смоль, всегда слегка взлохмаченными волосами, голубыми глазами, взгляд которых таил в себе опасную бездну, в которую срывались многие девушки, которые с ним знакомились, и небрежной, неизменно немного надменной улыбкой на губах. Молодой повеса, бабник, головная боль своего отца Грейсона — успешного бизнесмена, владельца крупной строительной фирмы, часто мечтавшего о том, как передаст бразды правления своему сыну, который станет достойной заменой ему на этой должности. Его мечты разбивались об осознание реальности: Деймону был явно не по душе спокойный и размеренный образ жизни, командировки и работа на износ. Он жил в другом темпе, другими ценностями… В другой реальности.

Что Ребекка помнила о нем в тот момент, когда однажды он появился на пороге ее дома в один из семейных праздников, организованных старшими членами большой семьи? Они вместе прыгали с пирса в озеро, когда им было девять, он любил иногда попугать ее, подкладывая в кровать пластиковых пауков, зная, что сестра до безумия их боится, втроем со Стефаном они гоняли на велосипедах по нью-йоркским набережным. Родители Стефана и Ребекки были очень дружны с Грейсоном и его женой, а потому и их дети тоже часто общались между собой. Тем не менее, конечно, понятно, что куда интереснее Деймону было времяпрепровождение со Стефаном, хоть он и был на три года младше: общих интересов у них было гораздо больше — машины, роботы, какие-то популярные в те года фантастические мультсериалы.

Годы шли, ребята взрослели, и у каждого из них появлялись свои радости, переживания и проблемы. Деймон все реже появлялся в доме дяди: несмотря на все попытки Грейсона контролировать его, он рано почувствовал вкус свободы и с головой окунулся в «жизнь на полную катушку». Теперь он встречался с братом и сестрой разве что на семейных праздниках, которые, было видно, ему были неинтересны. В конце концов, живое общение полностью вытеснили редкие СМС-ки и поздравления с Новым годом, Рождеством и днем рождения, когда Деймон неожиданно даже для своих родителей, безо всякой помощи со стороны отца, поступил в Йельский университет — один из лучших не только в США, но и в мире. Оставаться в Нью-Йорке он намерен не был: он чувствовал постоянное давление со стороны отца, обязанность соответствовать знаменитой в городе фамилии, и свободолюбивому Деймону это было далеко не по нраву. Грейсон, конечно, понимал причины выбора сына, но бороться с ним ему откровенно надоело, и он решил не препятствовать, тем более что речь шла о получении престижного образования. На вопросы друзей о том, не беспокоится ли он за сына, Сальваторе-старший отвечал просто: «Только полный дегенерат будет препятствовать тому, чтобы его сын или дочь поступили в Йель. Пусть использует эту возможность, которую он подарил себе сам. Если это не для него — все равно вернется».

И Деймон вернулся — только спустя четыре года и с званием бакалавра Йельской школы бизнеса. За эти четыре года с ним случалось всякое: он оказывался на грани вылета, несколько раз порывался вернуться в Нью-Йорк, иной раз жевал мяту перед важным семинаром, чтобы немного взбодриться или хотя бы заглушить запах алкоголя. Грейсон отпустил сына туда, где не смог бы его контролировать, в глубине души надеясь, что тяжелая программа обучения и жесткий устав вкупе с желанием Деймона получить образование (конечно, его желание избавиться от надзора влиятельных родителей было велико, но не до такой степени, чтобы лишь ради этого поступать в ВУЗ, который его совершенно не привлекал, поэтому у его отца были все основания думать, что Йель он выбрал все-таки осознанно) изменят его образ жизни. Он ошибался. Вечеринки, алкоголь, беспорядочный секс — все это было, и порой он сам удивлялся, как продержался до последнего курса. Просто Деймон очень быстро понял, как стоит поступать, если не хочешь оказаться «застуканным» и, как следствие, отчисленным. Учеба в ВУЗе только усилила в нем природную хитрость и амбициозность, но не удовлетворила в полной мере желание «попробовать все».

Он уезжал трудным подростком, толком не понимающим, чего он хочет от жизни, а вернулся жестким, амбициозным, точно знающим, чего он ст`oит и что ему нужно, но все таким же эгоистичным повесой, который по-прежнему исполнял любую свою прихоть, едва она появится, в погоне за новыми ощущениями.

После возвращения Деймона из Нью-Хейвена* его отношения с отцом стали постепенно налаживаться: для Грейсона было удивительно, что он, несмотря ни на что, окончил университет и все-таки пришел к своей цели, да еще и показал готовность взять в будущем семейный бизнес в свои руки, но не уважать сына за такой поступок он не мог.

Деймон и Ребекка встретились на семейном рождественском ужине. Ему тогда было двадцать три, ей – двадцать один. Деймон с интересом наблюдал за младшей сестрой, с которой не виделся уже несколько лет и которую, бывало, пугал на Хэллоуин, неожиданно выскакивая из темноты и задорно смеясь. Из той забавной белокурой девчонки с двумя смешными хвостиками она выросла в роковую красотку, знающую себе цену, вслед которой завороженно смотрели мужчины. После возвращения из университета Деймон вновь стал ближе общаться с двоюродными братом и сестрой, и его встречи с Ребеккой продолжились. Его нисколько не пугала мысль о том, что он действительно испытывает физическое влечение к собственной сестре, пусть и двоюродной. Напротив, ощущение какой-то запретности происходящего распаляло в нем чувство, которое было сродни азарту, и желание окунуться в этот омут с головой. Ребекка же, хоть и была не из робкого десятка, подобные мысли от себя старалась гнать, пытаясь убедить себя в том, что все, что она чувствует по отношению к Деймону, — просто сестринская любовь. Но время шло, и скрывать то, что сжигало ее изнутри, становилось все труднее. Было понятно, что это не любовь сестры к брату, а что-то более сильное. Опасное. И так влекущее.

Когда однажды Деймон приехал помочь Ребекке с какой-то техникой, и вечером они остались наедине и он взял инициативу в свои руки, видя, что она к нему неравнодушна, но она попыталась оттолкнуть его, он с искренним недоумением спросил: «Чего ты боишься? Я этого хочу, ты этого хочешь. Почему нас должно волновать остальное?» Слова Деймона произвели на нее сильное впечатление. Держать себя в руках, твердя, что это неправильно, что это осудят, уже не было сил, и Ребекка доверилась ему.

Деймон не был ее первым мужчиной, но только рядом с ним она впервые почувствовала, как от одного лишь прикосновения может показаться, что по венам прошел ток. Ребекка густо краснела, а ее кожа покрывалась испариной всякий раз, когда они оказывались вместе на каком-нибудь семейном празднике или светском мероприятии, куда была приглашена их семья, и Деймон смотрел на нее с некоторым прищуром, пристально изучая, словно бы мечтая до предела обнажить ее душу и забрать ее до последней капли. Ей начинало казаться, что все уже знают их тайну. В такие моменты ей становилось…нет, не стыдно. Но очень страшно оттого, что кто-то может забрать у нее то, чем она жила сейчас. Ребекка не один раз пыталась разорвать эту связь, но понимала, что, даже если сделает это и вычеркнет Деймона из своей жизни навсегда, то свободной от чувств к нему все равно не станет — наоборот, окажется связана им по рукам и ногам: для нее он был словно наркотик, потребность в котором росла с каждым днем.

Деймон прекрасно видел, что происходит с Ребеккой и в каком огне она сгорает, но сам ощущал совершенно иное. Ему безумно нравилось понимать, что они перешли ту черту, которая для многих запретна, оказались навсегда связаны тем, что могут открыть только друг другу.

Но все тайное когда-нибудь становится явным. Со временем опасливость, которая была в большей степени у Ребекки, прошла, и она часто приезжала домой к нему, а он оставался ночевать у нее. И однажды это привело к тому, что их тайна открылась.

Стефан часто навещал старшую сестру, потому что жил буквально в десяти минутах езды: бывало, заскакивал на чай по вечерам, приезжал по выходным. Двери дома Ребекки всегда были открыты для него.

И, оказавшись один раз в пятницу вечером в том микрорайоне, где жила Бекка, Стефан решил заехать к ней. Вот только на пороге он увидел не старшую сестру, а…двоюродного брата, на котором, по всей видимости, не было ничего, кроме белоснежного полотенца, обмотанного вокруг его бедер. Деймон нисколько не смутился, представ перед Стефаном в таком виде, но в его глазах четко читалась злоба оттого, что все произошло так не вовремя. Ребекка же, увидев разговаривающих братьев, перепугалась до смерти. Деймон вел себя спокойнее и дал Стефану понять, что ждет от него благоразумия и надеется, что тот никому не расскажет о том, что видел. Сказать, что Стефан был в шоке, — наверное, значит просто промолчать. Ему понадобилось время, чтобы осознать произошедшее, но он с уважением относился и к Деймону, и к Ребекке, а потому обо всем просто постарался забыть, уяснив одно: они взрослые люди и разберутся во всем сами. Тем более, что Деймону в случае, если бы вся ситуация открылась его родителям, было бы не избежать проблем: Грейсон, человек старой закалки и консервативных правил, просто-напросто вышвырнул бы сына из своей жизни, запретив на пушечный выстрел приближаться не то что к Ребекке — к семье Сальваторе.

Но «разобраться» не получилось: Деймон и Ребекка в своих отношениях, которые были то ли игрой, то ли явью, зашли слишком далеко.

— Сестра, чего грустная такая? — улыбнулся Стефан, обняв Бекку за плечи, когда однажды они сидели в уютном французском кафе, в которое, бывало, забегали еще в детстве.

— А? — встрепенулась блондинка. — Я? Да нет, ничего… Тебе показалось, наверное.

Стефан нахмурился: Ребекка была достаточно закрытым человеком и доверяла лишь немногим людям, но он всегда читал ее, как раскрытую книгу, и поэтому сейчас понимал, что она пыталась его обмануть.