Чтение онлайн

— Именно! отвчалъ Гаэтано, сверкая взоромъ. Мн приснилось, что кто-то пробирается къ вашимъ мшкамъ… я всталъ поспшно… и съ перваго же шагу въ эту проклятую башню… оборвался въ яму.

— Не очень зашиблись, надюсь?

— Нтъ… не очень… Но вытащите меня поскорй… я продрогъ и не прочь отвдать общаннаго завтрака.

— Вотъ это умно сказано, господинъ гидальго; но этотъ завтракъ вы получите, заплативши прежде выкупъ.

— Выкупъ, я?… Что это значитъ?

— Очень ясно и вы сейчасъ меня поймете, любезный другъ.

Агриппа услся поудобне надъ самой дырой, свсивъ въ нее ноги.

— Вы совсмъ не дурной сонъ видли, мой добрый Гаэтано, сказалъ онъ, и вовсе не шумъ разбудилъ васъ, а просто пришла вамъ не въ добрый часъ охота завладть собственностью ближняго: чортъ попуталъ, должно быть, и — вотъ зачмъ вы забрались ночью сюда въ башню.

— Клянусь вамъ всми святыми рая…

— Не клянитесь:. святые разсердятся. Сознайтесь, что еслибы вы въ самомъ дл вскочили съ постели вдругъ, неожиданно, то не успли бы одться, какъ слдуетъ, съ головы до ногъ, надть шляпу, прицпить шпагу; ничто не забыто, ни сапоги, ни штаны, — хотя сейчасъ дать тягу!… Ну, а какъ за всякое худое дло слдуетъ наказанье, то выверните-ка ваши карманы, чтобъ показать намъ, что въ нихъ есть, и подлимся по-товарищески… Да и во всякой стран такъ ужъ водится, что побжденный платитъ штрафъ!

Дон-Гаэтано божился и клялся тысячью милліоновъ чертей, что у него въ карманахъ не бываетъ никогда и шести штукъ серебряной мелочи.

— Ну, какъ хотите, сказалъ Агриппа и, поднявъ люкъ, сдлалъ видъ, что хочетъ закрыть его.

— Когда вы пообдаете и поужинаете мысленно, я прійду завтра поутру узнать, не передумали-ль вы, продолжалъ онъ. Ночь, говорятъ, хорошій совтникъ.

Испанецъ кричалъ и вопилъ, какъ бсноватый; Агриппа не обращалъ на это ни малйшаго вниманія. Пришлось сдаться. Мошенникъ вывернулъ карманы; въ нихъ таки довольно было.

— Бросьте мн четыре пистоли, а остальнаго мн не нужно, сказалъ Агриппа; я вдь не злой.

Четыре монеты упали къ его ногамъ.

— Поскорй теперь лстницу, крикнулъ дон-Гаэтано.

— А вотъ вашъ ученикъ, для котораго всякое желаніе учителя законъ… онъ и сходитъ за лстницей. Но прежде надо исполнить еще одну маленькую формальность.

— Формальность? какую это?… Говорите скорй, я озябъ порядкомъ.

— Остается только передать мн безъ разговоровъ вашу длинную шпагу и хорошенькій кинжалъ, что виситъ у васъ на пояс.

— Это-жь за чмъ?

— А за тмъ, что вамъ можетъ прійдти въ голову нехорошая мысль пустить ихъ въ дло, а изъ этого для вашей же милости вышли бы такія непріятности, память о которыхъ осталась бы навсегда на вашей кож.

Дон-Гаэтано подумывалъ о мести и не ршался отдать оружіе.

— Ну, чтоже? крикнулъ Агриппа: опускать люкъ или лстницу?

Единственное средство спасенія показывало концы свои сверху въ отверстіе ямы; плнникъ тяжело вздохнулъ и, вынувъ изъ ноженъ шпагу и кинжалъ, подалъ ихъ рукоятками Агрипп, который схватилъ ихъ проворно.

— Славное оружіе! сказалъ онъ, осматривая ихъ; сейчасъ видна работа толедскихъ оружейниковъ, именно стоитъ такого кавалера, какъ ваша милостъ.

Потомъ прибавилъ, улыбаясь:

— Я былъ увренъ, что мы съ вами поладимъ, а теперь, сеньоръ, можете выходить на свтъ Божій.

Лстница опустилась въ погребъ, а между тмъ Драконъ и Фебея, прибжавшіе вслдъ за Гуго, уставили черные морды въ отверстіе. Агриппа взялъ ихъ за ошейники

— Два неразлучныхъ съ нами пріятеля! сказалъ, онъ.

Испанецъ вышелъ и пустился бжать.

Тогда Агриппа обратился къ молодому графу и спросилъ его съ улыбкой:

— Ну, теперь вы убдились, что вашъ плащъ не самъ улетлъ со скамейки и что попадаются иногда на свт и скверные люди?

Отвчать было нечего, но одна вещь все-таки смущала Гуго.

— Зачмъ ты взялъ четыре пистоля у этого мошенника? спросилъ онъ.

— А затмъ, что ихъ же я предложу въ награду тому честному человку, который не поддастся искушенію…. Я вдь намренъ продолжать этотъ опытъ…. Утшительно было бы, еслибъ хорошаго и дурнаго вышло поровну!

Новый случай представился скоро. Агриппа не сталъ придумывать другаго испытанія и повторилъ ту же хитрость и т же рчи. Новый прохожій выслушалъ все съ такимъ же вниманьемъ и ночью все обошлось такъ же точно, какъ и съ Гаэтано. Пришлось опять приносить лстницу и тащить вора изъ погреба. Онъ поплатился, какъ Гаэтано, своимъ оружіемъ; но съ него взяли только шесть ливровъ, потому что въ карманахъ у него было немного.

Три или четыре прохожихъ еще попались на ту же удочку и не дали бдному Гуго лучшаго мннія о род человческомъ. Наконецъ, пятаго застали въ постели спящаго блаженнымъ сномъ. Агрипла насилу растолкалъ его, чтобы разбудить.

— Ахъ! сказалъ онъ, протирая глаза, извините, пожалуйста; до полуночи я караулилъ…. апотомъ сонъ одоллъ…. пойдемте поскорй посмотрть, не случилось-ли чего съ вашимъ сундукомъ.

— Не нужно. Пойдемте лучше завтракать и когда подимъ, вы увидите, что иногда недурно быть и честнымъ человкомъ.

Его посадили передъ сытнымъ и вкуснымъ завтракомъ, и когда онъ кончилъ, Агриппа вынулъ изъ кармана съ полдюжины новенькихъ желтыхъ и блыхъ монетъ, которыя такъ и блестли на солнц, и сказалъ:

— Вотъ вамъ за труды отъ молодаго графа и если случится вамъ когда-нибудь еще проходить мимо, не забывайте нашего дома!

— Забыть! вскричалъ тронутый солдатъ, забыть такой домъ, гд прохожимъ даютъ не только славную постель и хорошо ихъ кормятъ и поятъ, да еще даютъ и денегъ на дорогу! Одного я только боюсь, — чтобы хозяева скоро не раззорились совсмъ и не заперли дверей.

— Ну, этого не бойтесъ, пріятель: мы такъ устроили дло, что раздаемъ только то, что сами съ другихъ получаемъ.

Когда солдатъ ушелъ, Агриппа обратился къ Гуго, который не пропустилъ ни одного слова изъ ихъ разговора, и спросилъ:

— Вы сосчитали? я далъ всего четыре, а получилъ тридцать. Вотъ вамъ и пропорція между добромъ и зломъ! Будьте же впередъ мене доврчивымъ.

Случилось какъ-то, что прозжалъ солдатъ высокаго роста на поджарой лошади и Агриппа зазвалъ его отдохнуть на цлыя сутки.

Никогда еще не бывало въ стнахъ замка человка съ такой огромной шпагой и съ такими густыми усами, — просто два кустарника. Руки у него были вс въ волосахъ, уши красныя, шея воловья, брови сросшіяся, а лице — квадратное, какъ у бульдога. При этомъ, онъ хотя и смахивалъ на разбойника, а было въ немъ и что-то дворянское.