Чтение онлайн

Мы все помолчали немного, вспоминая о ней и о других павших.

Затем Риодан встает и обращается ко мне:

— Давай, детка. Пошли.

— А? Куда?

— Ты живешь у меня.

— Нихрена себе заявочки!

— Она возвращается в аббатство, — говорит Кэт.

— Нихрена себе заявочки!

— Мега сама в состоянии о себе позаботиться, — вставляет Танцор. — Если вы настолько глупы, что не видите этого, то вы просто слепы. Дайте ей возможность нормально дышать.

— В точку! — Полностью с ним согласна. Обожаю Танцора. Я бросаю на него взгляд, не скрывая этого.

Риодан возражает:

— Она нуждается в правилах.

Лор отвечает: 

— Босс, в чем она нуждается, так это в тренировке, чтобы излить часть ее хуевой тучи энергии.

Вмешивается Кэт:

— В чем она нуждается, так это…

Пока они заняты спорами о моих «нуждах», о которых, кстати, они вообще нихрена не секут, я становлюсь ветром и сдуваюсь оттуда, естественно, чтобы сквозняком как следует хлопнуть дверью.

Я угоняю риодановский «хамви» и направляюсь в город.

Он меня никогда не догонит ни на одном из автобусов или громоздких грузовиков, кроме которых в аббатстве никаких больше нет.

Жаль, что не могла прихватить с собой Танцора, потому что тогда мне не удалось бы сбежать, обременив себя ношей.

Никто нифига не сечет в моих нуждах, лучше меня самой. Они стопудово до сих пор там еще пререкаются в пытке решить, как меня контролировать и управлять моей жизнью.

Я хмыкаю:

— Ага. Как же. Губозакаточная за углом.

И вот я несусь по улицам Дублина, бросив «хамви» в канаве на обочине магистрали, где Риодан или один из его качков обязательно обнаружат тачилу на обратном пути в «Честер», потому что независимо от того, насколько он меня задолбал, я не горела желанием брать что-либо принадлежащее ему. По-всей вероятности он теперь откроет на меня охоту, вместо того, чтобы как раньше, пытаться мной управлять. Не собираюсь больше пахать на этого чувака личным радаром.

«Жить в «Честере», черт, моя ты петуния!»

— Жопа, — бурчу я с угрюмым видом. Петуния — одно из словечек Мак. Они с Алиной росли такими миленькими глупышками, что не произносили даже слово «фигня», пока им не перевалило за двадцатник и они не столкнулись с Фейри. А до этого у них был свой миленький приличный словарик для подобного рода словечек. Ненавижу все милое. Не люблю вспоминать о Мак. Я помню, как впервые увидела ее, сидящей на скамеечке в Тринити — всю такую белую, пушистую и бесполезную, пока не выяснилось, что она из той же стали, что я и мой меч. Я помню, как мой привычный мир начал меняться, а обиды чудесным образом стали казаться тем-то, чего никогда-нафиг-не-было.

Я скучаю по ней. Ненавижу думать о том, что она где-то в городе, ходит по тем же улицам, что и я, думает об истреблении Фейри, спасении мира и убийстве меня. Она на одной улице, я на другой, и этим дорогам никогда не пересечься либо кто-то из нас умрет.

В такой знаменательный сегодня для меня день просто не верится, что пустилась в самокопание. Я проношусь по Темпл Бар, лавирую между тачками и уличными столбами, где все наполовину погребено под сугробами обледеневшего снега. Раз уж Король Морозного Инея сдох, то снег должен начать скоро таять. Как же давно я мечтаю о лете! Загорать, правда, не загораю, а только покрываюсь веснушками, но зато Танцор от них просто тащится.

— Лето! — мечтательно вздыхаю я с улыбкой. Просто жду не дождусь его! В аббатстве разобьют сады, посалят кучу всяческих овощей, чтобы готовить блюда не хуже чем в «Честере». Я обязательно буду заглядывать чаще, когда все подрастет! Я затарюсь шоколадками по самые уши и в скоростном режиме совершу несколько длительных туров по всей Ирландии, выискивая коров, коз или овец. Может, даже свиней.

— Вот черт, бекон! — От одной мысли о нем мой рот резко наполняется слюной.

У меня накопилась тонна вещей, которые необходимо все переделать, вот только проблематично передвигаться по всему этому снегу. В стоп-кадре я нахожусь не подолгу, так как постоянно вынуждена останавливаться и то и дело пересверяться со своими ментальными картами-сетками. Вокруг появилось слишком много сугробов и ледяных завалов, которых еще вчера не было. Каждый раз, тормозя, я рискую остаться без пальцев на руках и ногах. Кругом ночь, с океана дует безжалостный ветер, и, зуб даю — с этим ветрюганом кажется куда холоднее реальных минус двадцати.

Фиксирую все на сетке и проношусь вдоль квартала, останавливаюсь и снова сверяюсь. В стоп-кадре пролетаю двенадцать метров, с пробуксовкой заворачиваю за угол и, скользя, врезаюсь в сугроб, успевая внести поправки на карте-сетке, пока еду по снегу. Со всего размаху шмякаюсь в стену здания да так, что из меня вышибает дух, и втягиваю морозный воздух рваными короткими вздохами. Чертыхнувшись, потираю ушибленный бок. Завтра опять буду выглядеть как один сплошной синяк.

Первоочередной задачей в моем списке неотложных дел стоит новый выпуск «Дэни Дейли», прежде чем Недо-Хранители выпустят свои недоделанные перековерканные новостенки. Люди должны знать и понимать правду: что гад, вызвавший ледниковый период, сдох, и теперь они снова могут шуметь и галдеть, а снег скоро начнет таять, и, хотя сейчас это кажется невероятным, но лето придет, обязательно. Они должны знать, что мой меч — снова со мной и я больше не беззащитна. Я вернулась на свой участок 24/7, чтобы наблюдать за событиями и охотиться за Багровой Ведьмой, которая будет грызть ногти, как только я догоню, как ее замочить и вернуть Криса обратно.

Завтра я на «Джо-скорости» совершу круиз по Дублину, прислушиваясь к пережившим снежный кризис, чтобы отвести их к источнику пищи и убежищу, что означает, у Риодана в «Честере» появится намного больше народа. Наш город постоянно сотрясают то падение стен, то мятежи, когда все растаскивают и нычут провизию, а теперь еще и эта убийственная зима весной. Думаю, пора привыкать, что все вокруг уже никогда не будет таким предсказуемым как прежде. Подозреваю, еще больше народа погибнет до того, как хлынет вторая волна. Большинству людей нелегко даются перемены. Но не для меня. Мне нравится воссоздавать себя. Перемены означают, что у тебя снова есть выбор. Если только ты не мертв, как Алина. Тогда тебе это уже не грозит. Поэтому я собираюсь заставить Риодана выдать мне, какой там у него есть секрет, чтобы жить вечно.

Я сбавляю скорость, чтобы обойти обледеневшую насыпь. И вот я стою, готовая снова предаться мыслям обо всех призраках, которых иногда можно повстречать на этих улицах. И вдруг чувствую, как сзади в меня уткнулся кончик чего-то острого.

— Брось меч, Дэни, — вкрадчиво говорит Мак позади меня.

— Ага. Докатилась, — хихикаю я. А все мое гиперактивное воображение. Как будто Мак могла подкрасться ко мне незаметно, оставшись незасеченной моим суперчутким слухом. И разгуливать по ночам не включая МакНимб. На мне самой сейчас такой же, и я точно знаю, насколько он ярок. Если б она стояла позади меня, мы бы отбрасывали вдвое больше света, нежели я одна.

Я вхожу в стоп-кадр.

Точнее, пытаюсь.

Облом. Как в те два раза с Риоданом, когда у меня будто резко опустел бензобак. Газ в баллоне, или поезд остался без локомотива.

Я крепко зажмуриваю глаза и пробую снова.

Все еще стою на месте.

И по-прежнему чувствую прикосновение острия к затылку.

— Я сказала: брось свой гребаный меч, — повторяет Мак.

Посвящается Алексу, моему герою