В оковах Судьбы I
Шрифт:
Издав грустный вздох, я покосился на циферблат наручных часов, благо они были механическими, и вновь погрузился в медитацию, готовясь к первому этапувосстановлеиния своей личности. Стоило же оказаться во внутреннем пространстве собственной психики, как пришлось думать с какого элемента вообще стоит начать и как лучше подойти к делу.
Для начала, пришлось разделить между собой перемешанные структуры памяти как таковой и функционала личности. И тут возникла проблема.
Настроившись на ближайший блок из связанных между собой, но автономно висящих в пространстве сегментов, я попытался понять что это, надеясь сразу же соединить с внутренним стержнем. Стоило прикоснуться к выбранным структурам волей, как я провалился… в воспоминания.
— Я отказываюсь! — раздался голос, что был крайне знаком, но вспомнить имя его обладателя не удавалось.
— Это очень важно! Вы даже не представляете до какой степени это важно! — произнёс не менее знакомый голос, что, в отличии от первого, принадлежал явно молодой женщине, — Вполне возможно, что вся эта война зависит от успеха нашей миссии! Поймите, Онаси, иначе мы не справимся с Малаком и его армией. У ситха преимущество не только в живой силе, но и в технике — как численное, так и качественное. И никто не в состоянии понять, как ему удается производить такое её количество, не разорив подчиняющиеся ему системы…
Голоса слышали приглушенными, словно бы доносились до меня сквозь порванную звукоизолирующую обшивку старого фрахточщика из внешнего кольца…
«Фрахтовщика? Внешнего кольца? — удивился я, поняв, что не могу осознать смысл столь привычных слов, — Стоп! С этим надо разобраться позже! Сейчас важно понять что со мной и почему разговор идет о войне… Я в госпитале? Если да, то в каком качестве? И как я тут оказался?»
— Это работа разведки, а не моя. Тем более, что я не желаю иметь ничего общего с проклятым чудовищем… Вот пристрелить его — это я с большим удовольствием…
Тело почти не ощущалось, словно бы я попал под действие станера или бластера в оглушающем режиме. С глазами тоже всё было не гладко — плотная повязка на лице не давала их открыть. Дышать удавалось только благодаря трубкам, что были вставлены в мой рот. Через них подавалась, судя по всему, дыхательная смесь. Причем, как оказалось, я не мог заставить своё даже дышать без посторонней помощи — легкие наполнялись живительным воздухом принудительно.
«Пристрелить? — дошло до меня, сказанное, — Онаси… Знакомая фамилия. Где-то я её уже слышал… Точно! Это один из офицеров Саула Карата, что отказались вместе с адмиралом служить мне… Истеричный ублюдок и лицемерный червь… Помню этого падальщика. Что он тут делает? И где я? Помнится, на „Левиафане“ Онаси не был членом экипажа. А если бы он там появился, то Саул с большим энтузиазмом порезал бы выродка на части своими собственными руками, даже не прибегая к помощи дроидов…»
Постепенно сознание начало проясняться, освобождаясь от действия препаратов, коими меня накачали. Сила, быстро наполняя моё тело, очищала его. Однако, вместе с этим процессом, проступала боль. Обжигающая каждую клеточку моего тела и заставляющая задействовать всю силу воли, дабы не раздавить зубами трубки, подающие кислород в легкие.
Именно боль помогла мне вспомнить что произошло. Крейсер типа «Воспрещающий», носящий гордое имя «Левиафан». Мой флагман. Моя гордость.
Память услужливо подкинула образы громадного мостика с «ямами» пунктов управления боевыми частями корабля, где находились офицеры дежурной смены. А в конце этого великолепия — обзорные иллюминаторы с поднятыми бронестворками, через которые я мог видеть носовую часть «Левиафана». Вокруг крейсера носились звенья патрульных истребительных групп, охраняющие неповоротливого гиганта от возможного нападения москитного флота.
Однако, я никак не мог вспомнить одну важнейшую вещь. Имя. Я не помнил, как меня зовут. Словно бы на этой части моей памяти образовалась невероятная, обжигающая холодом, пустота космоса.
Ясно было одно — я не среди друзей, а те, кто сейчас разговаривают неподалеку — мои враги. Их нужно убить, а самому мне — выбраться из этого местае…
«Нет, — вдруг дошло до меня, — Как и кого я буду убивать в таком состоянии? У меня не даже пошевелиться не получается! Сейчас нельзя ничего сделать. Надо исцелить собственное тело, а уже после этого выбираться. Только, придется действовать осторожно. Стоит использовать Темное Исцеление, как джедаи сразу об этом узнают.»
Очередное знакомое слово, вызвавшее в памяти образ группы мужчин со странным оружием, кажущимся таким родным и знакомым — световыми мечами. Их сияющие голубые и зеленые лезвия были направлены на меня, а лица полны решимости. Впрочем, в этом воспоминании я сам был таким же обладателем подобного клинка — алого. Интересно, почему такая разница?
Однако, долго размышлять над этим вопросом не получилось.
Мерный писк приборов сменился суматошным, а незримые для меня собеседники замолчали. Приближающийся стук каблуков и ощущения именно молодой девушки, показали, что со слухом у меня всё хорошо, а мои враги находились где-то в стороне. Возможно, в другом помещении или в коридоре неподалеку.
«Может, стоит использовать Обман Разума? — подумал я, начав действовать, — Что? Какого…»
Техника не сработала, столкнувшись с мощной плотной аурой, от которой ко мне шел набор каналов и связей. Именно они… Мне не удавалось понять что они делали, но ничего хорошего точно.
— Мастер! Он пришел в себя! — тревожно произнесла девушка, — И начал применять силу! Сюда!
— Что? Препараты должны были… Я увеличу дозировку!
«Ну нет, джедаи! Не выйдет!» — подумал я, концентрируясь на собственной боли и давая ей охватить меня полностью, а затем, подпитывая ею Темное Исцеление.
Сдаваться на их милость в мои планы не входило.
«Справедливый суд джедаев» таковым не был.
Отчего-то понимал я это и делал всё, для того, чтобы если и не уничтожить тех, кто готов меня убить, то, хотя бы, погибнуть как подобает войну — в бою, унося за собой жизни врагов, а не валяясь овощем!
В этот момент раздалось шипение и сквозь уходящую боль, что продолжала поддерживать Темное Исцеление, я ощутил укол в шею.
«Вот оно как, — подумал я, вынырнув из воспоминаний и едва сдерживая ярость, — Карт всё знал! Он был в курсе того, кем я являюсь ещё до того, как об этом стало известно мне самому, а моя первоначальная личность начала восстанавливаться! Он участвовал во всем этом! Тварь! Лицемерная тварь! А, ведь, какая у него была истерика на борту „Эбенового Ястреба“… Как натурально он кричал о своём недоверии…»
Продолжая обдумывать столь лицемерного и двуличного «боевого товарища», которому доверился и которого оставил важнейшее дело — восстановление разрушенных систем Республики и подготовку страны к новой войне, я смог найти элементы внутреннего стрежня, к которым должен быть подсоединён столь большой и комплексный сегмент. А, ведь, эта структура не так проста. В ней есть рефлекторные элементы, привычки, блоки логики и восприятия… И, что важно, Техники Силы, часть которых в моем текущем состоянии, оказалась совершенно незнакома.
Стоило мне подсоединить выбранный комплекс элементов, как он наполнился силой и энергией, а затем притянул к себе несколько более мелких блоков, что собрались вместе с ним в цельную структуру. Пространство моей личности пошло рябью, а затем, словно бы запустилась цепная реакция. Подключенный сегмент, начал активно работать. По внутреннему стрежню от восстановленной части моего «Я» пошел поток импульсов, передавшихся волевому ядру. Мгновение, и несколько десятков каналов разлетелись во все стороны, словно бы что-то ища. Большинство из них не добились успеха, так и оставшись висеть в пространстве, но некоторые таки нашли свои цели. Они подключились к висящим вокруг сегментам памяти, рефлексов и блоков восприятия, а затем, притянув их к внутреннему стержню, замерли, словно бы оставляя место для других структур.